Племянница из провинции - Дина Зарубина

его же порекомендовали барону Иш Гебель. Барон человек новый, живет в столице, землю приобрел только, чтоб титул подтвердить, раз барон, должно быть баронство. Дескать, соседние участки, а управляющему пара добавочных деревенек не в тягость будет управиться. Так вот, требовал он с каждого дома по три серебряных далера в месяц! Немыслимые деньги для захолустья. Потому справных домов в деревне не стало. Нет домов, нет податей.

– Вот же хитрованы! – Восхитилась Эрика. – Зато холм весь изрыли землянками!

Староста потупился. Только что ножкой не шаркнул. И пригласил за ним последовать.

В Муравках оказались не землянки. Там селяне отрыли настоящий подземный город! Я ахнула, когда скрепя сердце, за юрким старостой полезла в сырую нору. Такое впечатление, что тут гнездо виверн было. Ходы нарыты широкие, в разных направлениях. К реке несколько, в лес, к озеру. К соседней деревне вообще можно было пройти, не поднимаясь на поверхность. Две коровы и десяток коз меланхолично жевали траву в подземном гроте.

Женщины у костра разделывали рыбу. В большом котле варилась похлебка.

– Да тут можно армию спрятать, и никто не найдет! Потрясающе!

– Думаю, они тут своих мужиков прятали от воинской повиннности. Не хотели в Кумру отдавать.

– Тут всю королевскую сокровищницу можно спрятать, – хихикнула Эрика.

Селянки, ставшие подземными жителями, смотрели недоверчиво, когда я им представилась, а староста сообщил, что поборов больше не будет. Но насчет строительства новых домов мнения разделились. Если уж строить, то ближе к Ключищам. Женщины заспорили, что чужакам везде не рады, и ключищные будут их задирать. Но наружу идти тоже боялись.

Я пожала плечами. Могу ничего не строить вообще! Если тут будет жить виверна (в способностях Мар Абеши, как природного мага, я не сомневалась), то действительно народ лучше переселить подальше. У меня тут будет тутовая ферма. Виверны бабочек не едят, так что нашим планам ничего не помешает.

Если в природе саженцам нужно подрастать два-три года, то мы все провернем за лето. Нас тут куча магов, а у Ирмы и Салли летний практикум с пользой пройдет. Будет что показать в академии. Мар Абеши точно не откажется заняться селекцией шелкопрядов, у него слабость к червякам и змеям. Пусть сразу окрашенную нитку выдают!

Салли задумчиво ковыряла комочек мха на стене.

– Что?

– Ничего, потом скажу. – Салли отломила кусочек и положила в карман. – Думаю, тут очень хорошо будет расти грибница. Почему бы не попробовать выращивать шампиньоны? Солома, куриный помет и гипс. Тут тепло и влажность высокая. Вешенки еще можно попробовать на опилках и лузге подсолнечника.

– Хозяйственная ты девушка, – похвалила Камилла. – Я думала, грибы только в лесу растут.

– Их давно научились выращивать на остатках от лесопилки. В Гедарефе в лесу целые плантации из чурбачков, только там лекарственные грибы растят.

– Ой, девочки, да чего только нельзя вырастить магией!

– Как раз магией нельзя, качество ухудшается, маг же свою силу вкладывает, нарушая естественное накопление полезных веществ, – серьезно возразила Салли. – Там большая нужда в неодаренных девушках, чтоб работали с грибницей. Вот Дженни до сих пор работает с магистром Ямбиром, хотя народу в новый центр устроиться желает, просто ужас сколько!

– Все, быть тебе министром сельского хозйства, – я погладила ее по голове. – Только академию закончи.

Салли приуныла. С ее ничтожным даром закончить академию было проблематично. Но я ей на день рождения накопители-усилители подарю. Магистр как раз разрабатывает убойную штуку. Слабых магов много, не одна Салли страдает от невозможности пользоваться высокоуровневыми амулетами, а усилитель превращает слабенький прерывистый поток в устойчивый и сильный.

На следующий день посетили Ключищи. Обошли его, прикинули, что на холме отлично впишутся дома для новых переселенцев. А у меня и строители есть знакомые.

Через неделю Даэнир прислал письмо, где вежливо интересовался, не помешает ли он нашим занятиям, если приедет в гости. Мы не виделись уже месяц и да, я соскучилась. Девчонки сразу засобирались по домам. Отдохнули, пора и честь знать. У них свои семьи есть, где по ним тоже соскучились родственники.

– Я боюсь, что если мы останемся здесь еще, Дженни откроет дверь в другой мир или найдет яйцо дракона. Или объявит войну Фулирии, – Камилла закатила глаза в притворном ужасе.

– Да ладно, мы ничего особенного не сделали! – запротестовала Ирма.

– Ага, как же! Ты вспомни, что сказал бургомистр Аноа-Коэс, когда Эммет на Люсинде приземлился посреди площади!

– А я почти все запомнила и даже записала! – Похвасталась Ирис.

Я не считала, что знание таких слов пригодится Ирис во дворце, но кто знет? Любой придворный кавалер, если будет слишком навязчив, рискует ознакомиться с новыми энергичными выражениями.

Со мной оставалась Тереза и Мар Абеши. Он, кстати, безумно рад был заполучить целую башню в полнео свое распоряжение. А Люсиндочкуу он нашел и догнал. Неделю разыскивал. Теперь в наше поместье вообще никто не ездит, боятся. А то по первости, когда слухи просочились, что сиротка Нейл какого-то высокородного мага подцепила в столице, местные дворяне закидали приглашениями и письмами, желая напроситься на завтраки, ужины и обеды, заодно прощупать почву, нельзя ли с меня чего полезного поиметь. Нельзя! Люсиндочка подтвердит.

Восхищенный Мар Абеши сказал, что у Люсиндочки лапка была сломана, и по всей видимости, члены ее гнезда просто бросили слабенькую бедняжку одну, когда откочевывали. У нас краснохвостые виверны не водятся, только зиму проводят, а летом они предпочитают жаркие и сырые джунгли Чапилии. С Эмметом у крылатой змеюшки полная любовь и взаимопонимание.

Чаще всего она сидела на плоской крыше башни Иш Гебель и принимала солнечные ванны, распластав красные кожистые крылья. От предложения Эммета прокатиться я отказалась наотрез. Ко мне скоро муж прибудет, и я хочу его встретить красивой, а не с гипсом на ноге или вывихнутой рукой. Я стонать хочу от ласк мужа, а не от боли в пострадавших конечностях.

Я только успела натравить местного комиссара на соседа-медведя. Вспомнила я фамилию Букау, так звали старушку, которую проклинала через письма племянница. Так эта племянница, отправленная на каторгу, оказалась женой медведя, который попросту заявился в особняк пожилой донны и стал в нем жить, заявив, что приобрел его. Старушка и не знала о беспардонном захвате ее имущества. Теперь знает и снова меня благодарит в письмах.

Медведь же срочно уехал. Не сложились у меня отношения с соседями, в общем. Я навещала только матушку Селину в монастыре,