Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

годами проходят мимо мужских кабинетов так, будто не слышат ничего важного. Ты смотришь на угрозу в лоб. Я смотрю на руки тех, кто держит телефон сбоку.

Дамир молчал.

Тамара Петровна довольно хмыкнула.

— Возражать трудно, — сказала она. — Особенно после Миланы Викторовны с телефоном.

Дамир бросил на нее взгляд.

— Вы сегодня на чьей стороне?

— На стороне здравого смысла. То есть сегодня, как ни удивительно, на стороне Анастасии Викторовны.

Ася почти улыбнулась.

Дамир взял галстук со стола, посмотрел на него, потом положил обратно.

— Поедешь, — сказал он.

Ася подняла бровь.

— Как великодушно.

— Не начинай.

— Я только разминаюсь.

— Поедешь не как украшение, не как доказательство, что угрозы мне безразличны, и не как живой щит от слухов.

— А как?

— Как участник расследования.

Она почувствовала, как что-то внутри выпрямилось. Странно, насколько важной оказалась эта формулировка. Не жена для картинки. Не женщина, которую ведут показать старым партнерам. Не подменная дочь Лебедева, которую можно использовать против ее же семьи. Участник расследования.

— На условиях? — спросила она.

— Да.

— Разумеется.

— Никаких отходов без предупреждения. Все разговоры записываются, если это возможно. Если кто-то из Лебедевых или людей Орлова пытается увести тебя отдельно — не идешь. Если видишь что-то важное — говоришь сразу, но тихо. Если становится опасно — мы уходим.

— “Мы”, а не “я тебя вывожу”?

— Мы.

Она кивнула.

— Мои условия.

Дамир чуть прищурился.

— Слушаю.

— Если кто-то провоцирует тебя Рустамом, ты не отвечаешь первым ударом. Ни словом, ни движением. Сначала смотришь на меня.

— Зачем?

— Чтобы я успела понять, кто смотрит на твою реакцию.

Он медленно выдохнул. Условие попало куда-то глубже, чем она рассчитывала.

— Хорошо.

— Если кто-то намекнет на маму как на любовницу Рустама, ты не перебиваешь сразу. Я отвечаю.

— Ася.

— Нет. Это моя мать. И моя грязь, которую отец пытался повесить на нее. Я отвечаю.

Пауза.

— Хорошо, — сказал он уже тише.

— Если появится Милана...

— В офисной части?

— Не делай вид, что в нашем деле абсурд не приходит в деловых костюмах.

— Справедливо.

— Если появится Милана, ты не остаешься с ней в комнате без меня или Тамары Петровны.

— Тамары Петровны там не будет.

Из дверей кухни донеслось:

— Не зарекайтесь.

Дамир на секунду закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он.

— И последнее. Не надевай галстук.

Он посмотрел на нее.

— Почему?

— Потому что это будет слишком похоже на попытку доказать, что ты снова прежний. А им надо увидеть не прежнего Дамира. И не сломанного. Того, кто вернулся другим.

Тишина после этой фразы стала неожиданно плотной.

Дамир посмотрел на галстук. Потом взял его, медленно сложил и отложил в сторону.

— Значит, без галстука.

Тамара Петровна поставила перед ними тарелки.

— Вот и славно. На войну с бывшими партнерами лучше идти с открытой шеей. Видно, кого пытались душить и не додушили.

Ася рассмеялась первой. Дамир — нет, но уголок его губ дрогнул, и этого было достаточно.

Через час они выехали.

Машина была не та, в которой их пытались вытеснить с трассы, и не представительская, на которой обычно ездили в город. Дамир выбрал темный седан без приметной роскоши, но с таким уровнем защиты, что Артем, садясь за руль, сказал коротко: “Наконец-то разумно”. Дамир сел рядом с Асей на заднем сиденье. Не впереди. Это уже стало привычным после лесной дороги и банка, но сегодня имело другой смысл. Они ехали не как хозяин и сопровождаемая женщина. Они ехали вдвоем.

На ней был строгий темный костюм, который Инга успела привезти утром с раздраженным комментарием: “Если вы собираетесь в офисный ад, хотя бы не идите туда в виде жертвы бухгалтерии”. Костюм был почти мужским по линии — жакет, прямые брюки, светлая блуза без лишней мягкости. Никакого серебра, никаких вечерних отливов. Не броня для зала. Броня для переговорных. Волосы собраны низко, макияж минимальный. В зеркале перед выходом Ася увидела не прежнюю себя, не светскую жену Воронцова, не дочь Лебедева. Женщину, которой лучше не задавать вопрос, если не хочешь услышать ответ.

Дамир заметил ее взгляд в стекле машины.

— Что? — спросил он.

— Думаю, насколько сильно Милана возненавидела бы этот костюм.

— Почему?

— В нем нельзя кокетничать случайно. Только увольнять.

— Полезное качество.

— Я тоже так решила.

Машина въехала в офисную часть города ближе к полудню.

Этот район был другим городом внутри города: стеклянные башни, старые административные здания с дорогими вывесками, подземные парковки, кофейни для людей с ноутбуками и лицами, на которых дедлайны давно стали чертами характера. Здесь не пахло светскими духами и благотворительным шампанским. Здесь пахло кофе, мокрым асфальтом, дорогой кожей, кондиционированным воздухом и деньгами, которые не любят выглядеть как деньги. Дамир смотрел на улицы спокойно, но Ася видела: это не просто район. Это территория, откуда его вытеснили. Где когда-то его фамилия открывала двери, а потом стала причиной шепота. Где люди, которые пожимали ему руку, потом обсуждали, насколько опасно подпускать “психованного Воронцова” к переговорам.

— Когда ты был здесь в последний раз? — спросила она.

— В день, когда ударил Орлова.

Она повернула голову.

— Здесь?

— В его офисе через два квартала.

— И после этого?

— После этого меня сюда приглашали только юристы, полиция и люди, которым очень хотелось убедиться, что я окончательно стал городским пугалом.

— И ты не приезжал.

— Нет.

— Почему сегодня именно сюда?

— Потому что флешку пытались вскрыть не из леса. И не из дома Лебедевых. Технический след ведет к старому деловому узлу, через который проходила инфраструктура Nordkap и нескольких компаний-посредников. Грановский сузил круг до трех зданий. В одном офис Кравцова. В другом бывшая структура Орлова. В третьем — архивный провайдер, которым пользовался “Северное сердце”.

— То есть мы едем в логово.

— В одно из.

— И твой план — просто появиться?

— Нет. Сначала появиться. Потом смотреть, кто дернется.

— Очень тонкая стратегия.

— Обычно работает.

— Потому что ты страшный?

— Потому что люди, которые считают тебя сломанным, плохо реагируют, когда ты входишь без трещин.

Ася посмотрела на его профиль.

Без галстука. Темный костюм, открытый ворот, лицо спокойное, взгляд почти скучающий. Но в этой скуке было столько угрозы, что она понимала: офисный район действительно сейчас увидит не прежнего Дамира и не сломанного. Другого. Человека, который пять лет жил с репутацией отморозка, а теперь решил использовать ее не как клеймо, а как оружие.

Первой точкой был бизнес-центр “Речной”.

Стеклянное здание с зеркальным фасадом, где облака и город отражались так, будто здание не стояло в реальности, а пряталось в ней. На входе охрана. Турникеты. Ресепшен. Женщина в сером костюме, поднявшая глаза на