Путеводная душа - Опал Рейн

— Сегодня мне больше не хочется работать, — призналась она.

Она устала и, вероятно, скоро ляжет спать. Следующий шаг мог подождать.

Облизнув ее губы, щеку, а затем проведя языком по уху, Рэйвин содрогнулась, когда он пророкотал:

— Я могу дать тебе кое-что другое, о чем можно подумать.

Несмотря на острый укол желания, сжавший ее живот, она потянулась к его лицу, чтобы остановить его. Она была не совсем в настроении, так как ее эмоции были в полном беспорядке.

— Не мог бы ты почитать мне еще ту историю?

— Если ты этого предпочитаешь, — ей нравилось, что он не злился, когда она ему отказывала.

Вместо этого он отстранился и усадил ее к себе на колени, как только сел у стены рядом с кухонным очагом. Затем он потянулся к столу и взял книгу, словно положил ее где-то поблизости. Она часто просила его почитать ей, так как сама не могла, и он всегда соглашался.

Как и всегда, когда ей не хотелось спать и он ей читал, она засыпала его миллионом вопросов о книге. Она не была особой поклонницей мрачных детективных историй.

К тому же, ей просто нравилось его донимать.

Когда она поняла, что задала ему на один дурацкий вопрос больше, чем следовало — например, почему шторы красные или ковер синий — он сунул ей книгу.

— Держи, — сказал он с тихим, нерешительным рычанием. — Тогда читай ее мне сама.

Ее веки затрепетали, когда мир открылся ее взору. Она огляделась, обнаружив, что может контролировать зрение, а значит, он отдал его ей, а не просто поделился своим.

Мерих редко так делал. Всего дважды: в первый раз, когда она сбежала с ним, и в первую ночь, когда они занялись сексом, и он хотел, чтобы она посмотрела на него, думая, что это заставит ее остановиться.

Она в шоке посмотрела на него.

Ее всегда поражала его потусторонняя внешность. Когда она представляла его лицо, она всегда видела его медвежий череп и закручивающиеся вверх, почти дьявольские бычьи рога. Она даже представляла шрамы от когтей и меча на нем — она достаточно часто его трогала, чтобы знать каждый уголок и трещинку.

— Ты отдал мне свое зрение? Я знаю, ты не любишь этого делать.

— Я не любил, потому что думал, что ты снова сбежишь с ним, — он вслепую потянулся вверх и погладил ее по волосам. — Я всегда буду забирать его обратно, Рэйвин. Всегда. Однако я не против одолжить его тебе, если оно тебе действительно нужно.

Легкая улыбка скользнула по ее губам, и она одарила его неожиданным поцелуем — которого он не мог предвидеть.

Затем она устроилась поудобнее, ерзая спиной по его скрещенным ногам, пока не приняла более лежачее положение, и начала читать ему книгу.

Уже через две страницы он грубо заявил:

— Черт возьми, ты так медленно читаешь. Такими темпами ты меня усыпишь.

— Эй! — возмутилась она. — Я научилась читать и говорить на земных языках еще ребенком, большое спасибо. Когда я только прибыла сюда, я говорила медленно. Я даже не знаю, на каком языке мы говорим. Эспаньол, кажется?

— Это английский, Рэйвин. Английский.

Она закатила глаза и вскинула руки.

— Откуда мне было знать? Скажи спасибо, что мой отец был лингвистом и выучил каждый язык, какой только мог, чтобы научить меня; иначе мы бы вообще не смогли разговаривать. Я знаю лишь горстку здешних языков, да и в детстве мне не особо давалось их изучение.

— Ты так много болтаешь, что, возможно, это пошло бы мне на пользу. Я мог бы лучше тебя игнорировать.

Рэйвин шлепнула его книгой по груди.

— Ты такой задира, — заскулила она, зная, что он просто шутит.

— Только с тобой, — сказал он, обхватив ее затылок и прижавшись носом к ее щеке. — Ты единственное существо, с которым я не хочу быть резким, но я не против поддразнить тебя.

Ее живот скрутило от нежности.

— Так ты хочешь, чтобы я продолжала читать или нет? — надулась она.

— Ты могла бы медленно читать мне до конца света, маленькая фея. Твой голос успокаивает, и мне это нравится.

— Тогда зачем ты надо мной смеялся?

Его смешок был таким теплым и легким, что у нее покалывало в ушах от его приятности. В последнее время он стал смеяться с ней более свободно, словно находил ее забавной. Это было странно, учитывая, что раньше он редко это делал.

— Потому что я подумал, что это будет забавно.

— Ха-ха, — усмехнулась она. — С каких это пор ты стал таким весельчаком?

— С тех пор, как появилась одна странная самка и решила донимать меня вопросами о книге, которую я даже не писал.

Ее губы приоткрылись в недоверии. Он отомстил! К ее огорчению, это заставило ее растаять.

— Тебе лучше быть осторожным, Сумеречный Странник, или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты со мной познакомился.

Он снова усмехнулся, на этот раз облизывая ее шею сбоку.

— Я уже знаю, что пожалею.

Она собиралась хихикнуть в ответ и продолжить чтение, но вдруг остановилась. Он снова над ней подшучивал, или в его словах был мрачный подтекст честности?

Прежде чем она успела спросить его об этом, громкий, гулкий, чуть ли не останавливающий сердце раскат грома заставил ее подпрыгнуть в его объятиях. Колышущаяся пелена дождя раскинулась прямо за входом, подчеркивая внезапный ливень, когда облако накрыло местность.

Ее плечи поникли, когда она повернула лицо, чтобы послушать и посмотреть одолженным зрением Мериха. Мир теперь выглядел менее красочным, скорее тоскливо-серым.

Ветер дул в сторону от скалы, в которой они жили, но в воздухе мягко клубился влажный, ледяной холод.

Забытая книга упала ей на колени, пока она смотрела на унылый внешний мир.

Она проворчала:

— Ненавижу дождь.

Поскольку было очевидно, что она потеряла интерес к книге, Мерих провел когтями прямо за ее ухом, забирая свое зрение обратно. Он повернул голову к дождю, чтобы посмотреть на него.

Чувство умиротворения накрыло его.

Когда она задрожала, он встал и поставил ее на ноги. Он чуть не рассмеялся над ее расстроенным лицом; было очевидно, что она нежилась в его тепле и была огорчена его потерей.

Однако ей не пришлось долго ждать, чтобы он исправил свою оплошность. Он стянул с кровати одеяло, направил ее туда, куда хотел, и снова сел прямо у входа, лицом к нему. Они были на безопасном расстоянии от луж дождя, когда он снова усадил ее к себе на колени, как и раньше, на этот раз