Путеводная душа - Опал Рейн

Она не улыбнулась, чего он так ждал, но выглядела куда более комфортно, чем раньше. И она больше не дрожала.

Он мог бы спросить ее, почему ей не нравится эта погода, но это была бы лишь очередная пустая жалоба. Она любила жаловаться, и было трудно сказать, серьезно ли она это делает, или просто целенаправленно и игриво пытается его достать.

— А я люблю дождь, — поскольку он опирался спиной о боковую часть стола, он мог свободно видеть улицу. — Конечно, неприятно быть мокрым, особенно с моим мехом, но меня он успокаивает. Он убирает тишину и заменяет ее своей собственной музыкой.

Он сказал это, но это была не вся правда. Мерих не хотел рассказывать ей истинную причину, по которой он любил дождь, почему он часто бросался в любую бурю, чтобы встретить ее.

Это как если бы мир обнимал тебя. Это было холодное, мокрое объятие. Он на мгновение опустил взгляд на нее. Хотя это объятие гораздо приятнее.

Он обнял ее чуть крепче.

За всю свою жизнь, начиная с самых первых воспоминаний, он не мог вспомнить, чтобы его когда-либо так обнимали или чтобы он обнимал кого-то. Он никогда не держал в объятиях никого мягкого или теплого, и его не обнимали в ответ. Он никогда не чувствовал, как чье-то убаюкивающее дыхание обдает его голую грудь или как чье-то сердцебиение трепещет, прижимаясь к нему.

Он никогда не держал в объятиях никого живого без того, чтобы это не закончилось кровопролитием.

Все это было для него в новинку, и уже стало зависимостью, отвыкать от которой, как он знал, ему не понравится. Будет ли он страдать от холодной дрожи, потеряв ее тепло? Будет ли искать кого-то, кто заменит ее запах, ее тело, ее доброту, просто потому, что теперь он очарован прикосновениями?

Всю свою жизнь, изголодавшись по прикосновениям, он отвергал все это — не то чтобы это было трудно, так как никто по-настоящему не был заинтересован в том, чтобы стать его спутником.

Он снова повернул лицо к дождю.

Я не хочу стать как Орфей.

Он не хотел становиться одержимым своим одиночеством, чтобы каждая попытка все исправить заканчивалась неудачей. Только вот в этот раз, по-видимому, неудачей не закончилось, хотя Мерих знал, что вряд ли это будет его собственным будущим.

Мерих отогнал от себя мрачные мысли, желая, чтобы его разум не всегда сворачивал на эту дорожку. Нет. Со мной все будет в порядке.

Несколько приятных недель с Рэйвин не изменят его сути. Ему было хорошо и до нее, и будет хорошо без нее, когда она уйдет.

Он был настолько поглощен собственными мыслями, что ее всхлип, эхом разнесшийся по пещере, заставил его вздрогнуть.

Она чувствовала себя немного не в своей тарелке сегодня, но когда он посмотрел вниз и увидел слезы, катящиеся по ее щекам, он понятия не имел, что делать.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Она плачет. Он наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую. Это я довел ее до слез?

Ему не казалось, что он сказал ей что-то обидное. С другой стороны, он не всегда осознавал, как могут быть восприняты его слова — что часто случалось в негативном ключе.

Был ли я невнимателен к ее чувствам? Он просто пытался поддержать разговор в надежде перевести его в более позитивное русло. Должен ли я извиниться? В последнее время он делал это часто.

Не зная, что еще предпринять, он взял ее лицо в ладони и смахнул катящуюся слезу подушечкой большого пальца.

— Если я тебя расстроил…

— Что? — поперхнулась она. — Н-нет. Прости. Я плачу не из-за тебя. — Затем, с фальшивой, надломленной улыбкой, она добавила: — Как ни странно.

Это была ложь, учитывая, что он не часто доводил ее до слез. Именно поэтому видеть, как она плачет сейчас, было для него загадкой.

Она вытерла лицо, чтобы убрать их, но они не прекращались, как бы она ни старалась. Она даже всхлипнула в рукав, закрывающий ее запястье.

— Я просто скучаю по дому, и мне кажется, что дождь сейчас — это плохое предзнаменование. Я боюсь, что испорчу это заклинание, как в прошлый раз, что застряну в этом дурацком мире, где холодно, когда идет дождь, даже летом. Я скучаю по тому, как тепло у нас, где бы я ни находилась, и что только зимой я чувствую прохладу в воздухе. Я скучаю по своему дому, по друзьям и семье. Я скучаю по дурацкому сарказму Сикрана и по тому, как он всегда заставляет меня смеяться, когда мне нужно сосредоточиться.

Чем больше она перечисляла, как сильно ненавидит этот мир, который всю жизнь был его домом, тем больше сжималось его сердце. Обычно она была такой счастливой и жизнерадостной, что слышать ее такой несчастной было сбивающим с толку.

Его зрение позеленело при мысли: Мне не нравится слышать об этом Демоне, Сикране. Он отказывался признавать, что отчасти это была ревность к тому, что она могла легко сближаться с другими, настолько непохожими на нее, тогда как Мериху было трудно сблизиться даже с себе подобными.

Возможно, это было также потому, что он думал, что с удовольствием занял бы место этого Демона. Наблюдать за ее работой было приятно, даже успокаивающе.

— Я-я скучаю по своим украшениям и по тому, что они значили для меня и моей культуры, как каждый браслет давался мне за мои достижения в работе и вне ее. Не носить их — все равно что потерять часть себя, но мне пришлось продать их, чтобы у меня были здесь деньги, так как люди не помогают нуждающимся.

— Я мог бы найти способ достать тебе новые украшения, — предложил он, желая помочь. Он бы просто украл их.

Она зарыдала сильнее, заставив его поморщиться, когда он понял, что сказал что-то не то.

— Они не могут быть какими угодно. У каждого браслета на каждой конечности есть свое значение и гравировка. Они особенные. Я не хочу показаться неблагодарной; я просто скучаю по всему, что связано с моим домом. Я скучаю по вкусной еде и одежде, которая не колется, по возможности выйти на солнце и почувствовать тепло.

— Я не знал, что тебе здесь так неприятно.

Это было все, что он мог сказать, ведь это была не его вина, что Земля такая, какая есть. Должен ли он извиняться за то, что не мог контролировать? Так ли работает сочувствие?

— Прости, — воскликнула она. — Я н-не имею в виду твой дом. Я знаю,