Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Да я, я! — мгновенно понял причину его напряжённости Мадиш. — Эй, ну чего ты на бабушку взъелся? — парень решил заступиться за бабку Лисану. — Не слышал, что возраст надо уважать?

— Ну так пусть уважит, — нагло предложил бессмертный дух. — Ты вообще знаешь, с чьего стола ешь?

Иррес вытянул шею над забором, отделявшим дворы, а Мадиш высунулся ещё сильнее из окна, подставляя ухо. Подселенец прошептал, но прошептал так, что слышно было всем, в том числе «ужасной отравительнице».

— Мадиш, смотри, какая-то приправа, — рядом в окне показался Орлид, принюхивающийся к банке.

Вытаращивший глаза лис молча хлопнул его по руке, и банка грохнулась на пол. Орлид сперва растерянно посмотрел на него, а потом увидел Лирку и позабыл обо всём на свете. Губы его тронула неуверенная улыбка, но Риш мигом закрыл женщину собой и перехватил устремлённый на неё нежный взгляд. Парень вздрогнул и нежный взгляд стал неприязненным.

— Ой, бабушка, простите, — Мадиш расплылся в заискивающейся улыбке, — я сейчас всё уберу.

— Расслабься, милый, — пропела бабушка, — в моём доме давно красивых мужиков не было. Чего вас травить, если любоваться можно?

— Ой, уважаемая, — Мадиш улыбнулся куда искреннее, — так сразу бы сказали. Меня воспитали в уважении к старшим. Можно же и чуть больше красоты.

И одним рывком через голову стащил с себя рубашку.

— Ты что творишь⁈ — страшно зашипел Орлид и попытался прикрыть его собой.

Госпожа Лисана довольно захехекала, и в ночи раскатился искренний хохот хайнеса.

Лирка вздрогнула, словно просыпаясь. Сдавившие душу тиски расслабились, и она всей грудью вдохнула свежий ночной воздух. Действительно свежий. Она проморгалась и тоже слабо улыбнулась.

— Друзья у тебя, конечно, идиоты, — Иррес насмешливо щурил глаза. — Но идиоты весёлые.

Вопроса, где спать, не было. Лирка сама после помывочной стащила сохнувшие на заборе одеяла и разложила их на полу в комнате Ханёна. Вплотную друг к другу. Долго стояла у гнезда, но поняла, что именно сейчас, когда в доме ещё не до конца выветрились запахи чужаков, лезть туда не хочет. Хочет уютно завернуться в кокон одеяла, крепко прижаться к тёплой спине и заснуть.

— Ты руки-то особо не распускай, — Иррес сразу напустился с наставлениями, стоило Ришу пройти в дом.

— Слушай, ты об этом думаешь больше меня, — Риш тряхнул мокрой головой. — Я вот так устал, что даже не думал, а ты…

— Я⁈ — возмутился Иррес. — Я просто знаю твою низкую похотливую натуру больше тебя самого. Чтоб до свадьбы ни-ни!

— А чего ты нотации только мне читаешь? — совершенно искренне заинтересовался Риш.

— Лирка хорошая и честная девочка. Ей-то чего читать? — Иррес негодующе фыркнул.

«Честная и хорошая девочка» даже не подумала краснеть или хоть как-то смутиться. Даже глаза не опустила. Продолжила с прежним интересом осматривать обнажённый торс хайнеса. Впрочем, она не любовалась. На теле мужчины хватало свежих порезов и синяков, и внимание притягивали именно они.

— Ты меня слышал! — Иррес изо всех сил старался казаться строгим старшим родственником. — Иначе женишься прямо утром!

— Как будто я против!

Тут Ирресу крыть было нечем, и оставалось только недовольно фырчать.

Риш плотно закрыл за собой дверь и зашагал к сидевшей на постели Лирке. Та не стала открывать окно. Хоть воздух и значительно посвежел, всё равно порой со стороны прилетали неприятные запахи. Да и Лирка хотела, чтобы комната была со всех сторон закрыта. Чтобы никто не мог проникнуть. Чтобы это время до утра было только их. Она не хотела слышать посторонних звуков, не желала чувствовать чужие запахи. Хотела только прижиматься к горячему телу в тесной комнатке и слушать, как стучит сердце. Сейчас это лучшая музыка.

Риш молча оценил придвинутые постели и поспешил опуститься на колени. А то вдруг его суровая пташка передумает и оставит его одного.

Но Лирка и не собиралась менять своё решение. Скажи сейчас Риш о своих опасениях, она бы очень сильно удивилась, что такая глупость пришла ему в голову. Отпускать его от себя она точно не собиралась. Она перешагнула через самые страшные страхи, признав, что любит его, и бояться ей теперь нечего. Точнее, теперь у неё был только один страх. Страх потери. Так что она дождалась, когда Риш ляжет рядом, и сама обняла его, набрасывая на его тело одеяло.

Риш пошевелиться боялся. Жадная на ласку птичка была непривычно нежна. Он осторожно уткнулся в пахнувшие травами немного влажные кудри и со стоном притиснул к себе крепкое упругое тело. Несмотря на усталость, волнующее тепло мягко занялось внизу живота и поползло по жилам, согревая и расслабляя. И вот этого было достаточно. Тело ныло и болело от ран и ушибов, разум сковывала усталость, но на душе уже было легче.

— Что ты делаешь? — у Риша уже почти сомкнулись веки, когда он почувствовал, что его гладят.

— Трогаю, — спокойно ответила Лирка и продолжила осторожно ощупывать спину мужчины.

— Изучаешь? — в хриплом голосе Риша появились игривые нотки.

Вообще она изучала его порезы. Но поддержать игру неожиданно захотелось, и Лирка с улыбкой — игривый тон ей не очень давался — прошептала:

— Изучаю. Это же всё, — голос её понизился, — моё, верно?

Пробежавшие вдоль позвоночника мурашки окончательно спугнули сон, и Риш насторожился, как почуявший мышь кот.

— Верно, птичка моя, — пропел он. — Это всё твоё. Хочешь воспользоваться?

Ещё мгновение назад Лирка ни о чём таком не думала. И даже переживала, что израненному хайнесу больно от её объятий.

Переживания вмиг сгорели в занявшемся пламени. Оно не полыхало костром, лишь грело изнутри и немного волновало. Совсем чуть-чуть. Напоминало, что они всё ещё живы и кровь их горяча. Лирка немного приподнялась и прижалась губами к губам Риша. Волна, поднявшаяся после этого вполне невинного поцелуя, омыла их очищающим теплом. Душа, измятая горестными событиями последних дней, словно окунулась в горячий источник и оставила там всю грязь, пятнавшую её. Иссохшее от переживаний сердце наполнилось живительной влагой, расправилось и застучало бойчее, чётче и решительнее. Отупевший от усталости разум расслабился, и застилавший его туман начал отступать.

Лирка отстранилась и посмотрела на Риша широко распахнутыми блестящими глазами.

— Плохо? — чуть слышно спросила она. — Поцелуй?

— Замечательно, — искренне выдохнул Риш. — Но я сейчас научу, как надо.

И потянулся к её губам.

— Но ведь уже замечательно, — в этот раз игривый тон Лирке почти удался.

— А это будет ошеломительно.

И поцеловал сам. Просто прижался губами. Легонько лизнул потрескавшуюся кожу, но не проник внутрь. Сейчас этого не хотелось. Хотелось не телесной близости с её жаром и влажностью, хотелось просто тепла. Крепко прижаться,