Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

на лице хавария Геда. Мужчина смотрел на лицо друга почти не моргая и не шевелясь. Кулаки были стиснуты так сильно, что казалось, будто костяшки сейчас прорвут кожу и засочатся кровью.

— Я могу… — неловко начала Лирка, приподнимая сложенное одеяло.

— Укрой.

Риш выдохнул, вытолкнул из себя это слово почти на грани слышимости. Скажи он чуть громче, и из горла вырвался бы уже другой звук: хриплый, похожий на скрежет. Вся грудь занемела от силящихся вырваться из неё чувств.

Плотное шерстяное одеяло укрыло Машея по самый подбородок. Разум говорил, что оно здесь ужасно не к месту, но душа и сердце требовали сделать хоть что-то, хоть как-то позаботиться о том, кто в заботе больше не нуждался.

— Я это… — сзади подошёл малознакомый Лирке служивый, смущённо комкавший в руках одеяло, и напряжённая атмосфера несколько развеялась. — Решил… ну… — он протянул поднявшейся женщине одеяло. — Тут все… почти… а он… ну чего он будто и не свой что ли? — и посмотрел на вампира. — Вот, чтоб как у всех.

Оторопевшая Лирка приняла одеяло и растерянно посмотрела на Риша. Тот растянул губы в улыбке.

— Спасибо, Парѝд.

Оборотень изумлённо на него уставился, и лицо его осветилось неуверенной радостью. Потом, когда он отошёл к товарищам, до Лирке долетел его сбивчивый шёпот.

— Представляете, Сильнейший меня узнал! Прям по имени назвал! Я уж думал и забыл, а он… Парид. Всё помнит! Ух, и память у Сильнейшего!

Иногда бы Риш хотел помнить меньше. Присев рядом с АрСидом на корточки, он принялся отряхивать подол его расшитого одеяния. При взгляде на вампира у него хотя бы не вставал ком в горле, с ним он даже мог пошутить, будто Сседаиш всё ещё был жив. А с Машеем не мог. Словно боялся дать себе даже призрачную надежду… нет, словно боялся даже помечтать, что друг жив.

Через пару часов оборотни хайнеса обошли весь лес и убедились, что все могилы заняты. Плиты пришлось опускать своими силами. То тут, то там раздавались сдавленные кряхтения, не очень приличествующие ситуации ругательства. Порой плиты оглушительно бухались на каменные края. Следом сразу же сдержанную тишину леса оглашали ругань и виноватые оправдания.

АрСид стоял, пока не опустили последнюю плиту. Ею как раз закрыли ложе Машея. Лирка хотела помочь, но Риш и Вирьяр оттеснили её в сторону и сами осторожно положили широкую — почти такую же широкую, как у вампира, — плиту и скрыли от неподвижного взора звёздное небо.

Вампира укладывали в могилу как куклу. Осторожно подхватили и опустили на камень. Вложил в когтистые ладони меч, а сверху укрыли одеялом. На мгновение Лирка вообразила, что годы спустя сюда доберутся расхитители могил. Что они увидят? Заботливо укрытого одеялом вампира, тело которого не тронуло тление? Вдруг он неожиданно откроет глаза и на глазах у перепуганных грабителей вытащит тяжёлый меч из-под шерстяного покрова?

«Это было бы забавно», — хмыкнул Иррес.

Риш несколько минут смотрел в распахнутые глаза АрСида, а затем присел на корточки и решительно вытянул из его груди кинжал. Помедлив, он всё же положил оружие рядом с вампиром.

— Надеюсь, и ты достиг покоя и переродился маленьким вампирёнышем. Спи. На твою жизнь хватило боёв.

Риш поднялся, и они с Вирьяром сдвинули тяжёлую плиту. Когда они опустили её сверху, глаза АрСида всё ещё были распахнуты, и в их красноватой потухшей глубине горели искры звёзд.

Стоило последней плите лечь на своё место, и воцарилась глубокая тишина, словно в лесу никого не было. Хаварий Гед крепко обнимал свою обессилевшую жену и укачивал в могучих объятиях. Оборотни с мрачными лицами стояли над могилами и будто бы в мыслях говорили прощальные слова ушедшим товарищам.

Лирка смотрела на них и вспоминала свою боль, свои потери. Она долгие годы не могла понять, почему эта боль не уходит. Только затихает. Но порой вспыхивает с новой силой. А теперь поняла.

Раны от потерь никогда не затягиваются полностью.

Обратно они шли в полном молчании. Лирка волновалась и нервничала, чувствую себя несколько чужой рядом с теми, кто сейчас заново переживал давнюю потерю. Она сжимала широкую ладонь Риша, мяла и растирала его пальцы и обеспокоенно смотрела на его всё ещё скованное напряжением лицо. Вирьяр о чём-то болтал. Он силился разрядить обстановку, говорил о всяких малозначительных глупостях, стараясь вытянуть господина из его нерадостных мыслей. Потерпев поражение, охранитель пошёл по другому пути, решив сперва привлечь внимание, а потом уже забить мысли хайнеса глупой болтовнёй.

— Я заметил, что у господина Машея плита по размерам почти как у господина АрСида. Это что-то значит? Просто у других охранников вампира плиты самые обычные, а тут…

Цель была достигнута. Риш моргнул, нахмурился и неохотно ответил:

— Она моя.

— Чего? — не понял Вирьяр.

Риш вздохнул и тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.

— Плиты готовили заранее, потому что эти мёртвые не могли ждать захоронения. АрСид требовал немедленного проведения ритуала. Так что для всех, кто согласился отдать своё тело после смерти, подготовили плиты. Эта была моя.

И Лирка вздрогнула. Ведь действительно этот мужчина мог погибнуть тогда. И не было бы её Ханёна, не было бы странного, немного пугающего трепета в сердце, не было бы… А что было бы? Как бы завершился мятеж в Жаанидые одиннадцать лет назад? Какой была бы жизнь, если Риш погиб под Арван-Ё?

И она порывисто обняла его, крепко стиснув в объятиях. Риш окончательно выплыл из своего оцепенения и растерянно заморгал.

— Ты чего? Ой, да не умер бы я!

Лирка молча сжала его ещё сильнее, и Риш зашипел.

— Ты решила убить меня сейчас? Милая, чуть-чуть нежнее, прошу…

Тьму озарил голубой всполох, и выскочивший из магички Иррес неприязненно оскалился.

— Так, с этим вы давайте без меня! Лирк, ты в следующий раз предупреждай. Я обжиматься с ним не хочу.

Лирка прижалась ухом к груди Риша и расслабилась, услышав немного учащённый стук его сердца. Оно билось сильно, громко, уверенно, разгоняя тепло по телу. И женщине остро захотелось затащить этого мужчину в гнездо, заставить его обернуться и потом всю ночь тискать белого и мягкого сова, приятно и уютно пахнувшего пером.

— Это что там за пляска? — Вирьяр напрягся и посмотрел вперёд.

Там, где раньше расстилался луг перед Лесом, вспыхивали цветные пятна.

— Миражи, — ответил Риш. — Грань сдвигается. По хоёторским землям она сдвигается тяжелее и дольше. Прошлый раз тоже перед смещением грани миражи один другой сменяли, пока земли нам не отошли. Пойдёмте посмотрим, может, что-то занятное из прошлого увидим.

Они миновали деревню,