Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— А вы почему не на заставе? — нахмурился хайнес.

— Хаварий велел пойти и посмотреть, что тут выскакивать будет, — Хабдир смотрел на миражи без удовольствия.

Почему-то чаще всего выскакивали картины не самого радостного прошлого. Недалеко от них бились на мечах двое мужчин. Оба очень молодые, но уже сильные, мускулы играли на обнажённых спинах. Один почему-то был немного знаком. Черноволосый, с длинным, но узким разрезом глаз. Сколько Лирка на него ни смотрела, узнать так и не смогла. Её внимание привлекла иллюзия, развернувшаяся в стороне.

В кусочке распустившего в ночи миража царил день и качалась высокая трава. Она расходилась волнами, тряслась и качалась. В пятно иллюзии выскочила запыхавшаяся черноволосая женщина, тащившая за собой такого же черноволосого мальчика-подростка.

— О! А это случайно не нотасайский жрец? — виларий присмотрелся к черноглазому мальчишке.

Лирка отметила, что мальчик и женщина были очень похожи. Или мать и сын, или сестра и брат. Но почему-то ей казалось, что это мать. Они от кого-то убегали. В отчаянии оглянувшись назад, женщина толкнула мальчика вперёд и что-то ему сказала.

— Беги, — виларий смог по губам прочитать хоёторскую речь.

Мальчик цеплялся за руку женщины, что-то кричал, не хотел уходить, но та вдруг вскинула руку и ударила его по голове. Вспыхнула яркая вспышка, и подросток рухнул наземь. А женщина бросилась в другую сторону, назад. Наблюдатели из будущего видели, как удаляется её фигура. Они видели, как её нагоняют четверо гогочущих мужчин и валят куда-то в высокую траву.

Риш закрыл глаза Лирки ладонью и прижал её к себе, чувствуя, как в негодовании дрожит её тело. Отнял он руку, только когда очнулся подросток. Плача и размазывая слёзы и сопли по щекам, он осматривался вокруг, пытаясь понять, куда побежала его спутница. Их преследователи уже ушли. Лирка видела, как к месту, где недавно боролась женщина, подходит молодой оборотень. Он с ужасом смотрел вниз, а потом, заметив подростка, поспешил стянуть с себя шкуру и бросить её наземь. Мальчишка словно всё понял и побежал к нему, но оборотень перехватил его и сжал в своих руках, не позволяя истерящему мальчику подойти ближе.

Сердце отяжелело в груди. Неясная, жестокая и мерзкая трагедия отравила ядом ненависти душу. Лирке захотелось найти всех причастных и убить их. Убить жестоко и страшно.

Но с неким внутренним злорадством она подозревала, что мальчик им всем уже отомстил. Он же сумел стать взрослым.

Миражи менялись быстро. На месте одного почти сразу появлялся другой, и они мелькали калейдоскопом. Несколько истеричным, агонизирующим. Хоётор не желал отдавать свои земли и миражами будто хотел показать, что этого его неотъемлемая часть. И здесь всё его история.

Картина трагедии вновь сменилась высокой травой, но уже поблекшей и сухой. Осенний пейзаж. Среди ломким стеблей шёл худощавый черноволосый мужчина. Ли-риан-си. Ещё очень молодой, совсем юный, но всё же уже мужчина. Воздух над его плечами дрожал и плыл и будто рвался в разные стороны. В какой-то миг Лирке показалось, что она видит за спиной мужчины очертания женщины.

— Она не ушла! — поражённый Иррес сделал шаг вперёд. — Теперь я догадываюсь… понимаю, что это такое… это… — он задохнулся, пытаясь переварить то, что узнал.

— Думаете, та чёрная дрянь, это его мать? — с сомнением спросил Вехна.

— Душа, не ушедшая на перерождение! — уверенно заявил Иррес. — В ней столько ненависти и злобы, что она сейчас уже почти воплотилась.

— Ты о чём? — Риш напрягся. — Хочешь сказать, что она может ожить?

— Нет! То есть… Я не знаю, что может быть, но теперь понимаю, что есть сейчас! — Иррес возбуждённо метнулся из стороны в сторону. — Она воплощается и, возможно, когда-нибудь станет подобна духам. Или же… — тут Иррес в сомнении замолчал. — Или же даже духом. Она уже не похожа на обычную душу. Она… нечто совсем непонятное. Я никогда не сталкивался с подобным. Вообще ни разу за всю свою жизнь!

— Да ладно? — Хабдир недоверчиво на него посмотрел. — Эта злобная дрянь и мать? Неужели мать останется рядом со своим ребёнком, чтобы превратиться в вот это? Мне казалось, что мамы остаются со своими детьми, чтобы дать им хоть какую-то… ну… там нежность. А это…

— Может, — уверенно сказала Лирка. — Если мир жесток к её ребёнку, то может и станет.

Ли-риан-си в мираже повернулся к ним спиной и зашагал прочь. А прозрачная пока тень последовала за ним, ласково и нежно припадая к его спине.

[1]Легендарная гора, на склоны которой действительно когда-то спускались бессмертные. Ныне не существует.

Глава 42

Возвращение к жизни

Смотреть и дальше миражи больше не хотелось. Настроение и без того нерадостное, стало ещё и гадким, и Риш с Лиркой повернули назад. Иррес хотел бы посмотреть немного дольше, всё же многие тысячелетия эти земли были ему… домом? Любопытно узнать, что здесь было после того, как он ушёл. Но спорить с Лиркой в таком состоянии было совершенно бесполезно.

До Лиркиного дома они добрались уже глубокой ночью страшно вымотанными. Не хотелось ничего. Только лечь, уснуть и не просыпаться до следующего вечера.

Но вот деревенька не спала. Над крышами плыл дымок, в окнах плясал огонь. Местные быстро приходили в себя после набегов. Кое-где даже уже были поправлены плетни.

— О, вернулись наконец-то, — проворчала бабка Лисана, сидевшая на своём покосившемся крылечке.

В ночном свете мало что можно было рассмотреть, но Лирка отметила, что ограда уже не такая покосившаяся, да и за калиткой было более-менее чистенько.

— Лирка! — в распахнутое окно высунулся Мадиш. — А мы решили тебе в соседи набиться. Бабушка была так добра, что приняла нас на постой.

А, теперь ясно, почему у бабки забор так быстро выправился.

— Кошак наш… ну, Лирой!.. уже в себя пришёл, перекинулся в разумного оборотня, но пока только кашу жрать может, — Мадиш жизнерадостно рассказывал о последних событиях. — С нами завтра рвётся, но куда ему. Пусть отлёживается, бабушка сказала, что присмотрит.

— Ага, бабушка присмотрит, — как-то очень многозначительно протянул Иррес.

Они с бабкой Лисаной пристально посмотрели друг на друга, и, похоже, старуха наконец поняла причину иногда прорывавшейся склочности Лирки. И по сухим губам расползлась насмешливая улыбка.

— Мы и в твоей избе прибрались, — старая волчица перевела взгляд на Лирку. — Помывочную растопили, но она уже подостыла. И на стол кое-что собрали.

— Ба! — Иррес в притворном ужасе отшатнулся. — Никак сами изволили ручку к яствам приложить?

— Не поджимай хвост, мохнатый, — в тон ему ответила бабка, — готовил блондинчик.