Запретная месть - Аймэ Уильямс

Это тоже не входило в мои планы, но планы ведь и созданы для того, чтобы их нарушать. И Елена Сантьяго, возможно, стоит того, чтобы сжечь всё дотла.

Она слегка отстранилась; умные глаза изучали мое лицо. Искали ложь, манипуляцию, игру. — Твой брат убьет нас, — прошептала она, но в голосе проскользнула нотка азарта. Тот же трепет, что я слышал, когда она передавала секретные сведения, когда стравливала стороны друг с другом.

— Мой брат, — пробормотал я ей в кожу, — забыл, как выглядит настоящая власть. — Я снова захватил её губы, мягче на этот раз, но не менее страстно. — Но ты не забыла, верно, мой юный стратег? Ты видишь, что грядет.

Её руки скользнули под пиджак, теплые сквозь тонкую ткань рубашки. — Ирландская модернизация, маршруты поставок Энтони, тайный переворот Шиван… — Она ахнула, когда я прикусил мочку её уха. — Всё это связано.

— Умная девочка. — Мои пальцы вычерчивали узоры на её бедре, и она задрожала. — Но ты упускаешь один кусок пазла.

Она отстранилась; глаза оставались серьезными, несмотря на припухшие губы и растрепанные волосы. Стратег сменил любовницу в одно мгновение. — Какой?

Я улыбнулся ей в шею, вдыхая этот пьянящий аромат. — Ты догадаешься. Ты всегда догадываешься.

Где-то в гараже хлопнула дверца машины; звук эхом отразился от бетонных стен. Елена напряглась под моими руками: реальность обрушилась на нас разом. Мы отстранились медленно, неохотно, словно магниты, борющиеся с естественным притяжением.

Она разгладила платье, поправила волосы с привычной ловкостью. За считанные секунды она собрала себя заново — идеальный руководитель, доверенное лицо самой опасной семьи Нью-Йорка.

Лишь губы, всё еще припухшие от моих поцелуев, выдавали то, что только что произошло.

— Мне нужно уходить, — сказала она; голос теперь звучал ровно. — Белла будет меня искать.

Я отступил, позволяя ей проскользнуть мимо. Но в последний момент поймал за руку, притянув ближе. — Будь острожна с Энтони, — прошептал я ей на ухо. — Он не так глуп, как кажется.

Она высвободилась со снисходительной улыбкой. — Я тоже.

Я смотрел, как она уходит: каблуки цокали по бетону, спина прямая, голова высоко поднята. Мой юный стратег, виртуозно играющий на два фронта. Вкус на языке остался напоминанием о договорах, которые мы оба, вероятно, нарушим.

Гараж стал холоднее без неё. Я закурил еще одну сигарету, наблюдая, как дым вьется в люминесцентном свете. Где-то над нами мой брат мерил шагами больничные коридоры, пока его жена боролась за их нерожденных детей.

Где-то в Бостоне Шиван О'Коннор вела опасную игру. А где-то в Манхэттене Энтони Калабрезе думал, что он на десять шагов впереди всех остальных.

Пусть играют в свои игры. Единственная фигура, которая имеет значение — королева, способная двигаться в любом направлении.

Главный вопрос: сожжет ли Елена всё дотла сама или мне придется сделать это за неё?

ГЛАВА 7. ЕЛЕНА

Тест на беременность смотрел на меня в ответ словно обвиняя: две розовые полоски, перевернувшие мой тщательно выстроенный мир с ног на голову. Мне не стоило даже перепроверять — задержка всего пять дней, а цикл у меня всегда был нерегулярным.

Но я ощущала себя иначе.

Грудь стала чувствительной, от некоторых запахов мутило, а внутри поселилась усталость, пропитавшая меня до костей и от неё просто невозможно было избавиться.

И всё же я твердила себе, что это стресс, что груз слишком многих тайн наконец нагнал меня.

Но эти две розовые полоски не лгали.

Руки дрожали, когда я потянулась за коробкой, перечитывая инструкцию в четвертый раз. Может, я сделала что-то не так. Может, утренняя моча показала бы другой результат. Но три других теста разных брендов кричали о той же проклятой правде.

Как, блядь, это произошло?

Я сидела на краю мраморной ванны; холод камня просачивался сквозь шелковый халат, пока на меня накатывали воспоминания. Пентхаус Энтони три недели назад, его руки, на удивление нежные, когда он раздевал меня, в то время как я могла думать лишь о транспортных накладных, замеченных на его столе.

Затем Марио на больничной парковке всего пару дней назад — тот поцелуй, который ощущался как утопление и первый глоток воздуха одновременно.

После подсчета срока горло перехватило паникой. Вопросов об отцовстве быть не могло — это ребенок Энтони растет под моим сердцем, зачатый во время одной из наших встреч, когда я охотилась за информацией о маршрутах ирландского траффикинга.

Я всегда была так чертовски осторожна. Даже когда Энтони шептал мне на ухо, насколько приятнее было бы без преград, как он хочет чувствовать меня целиком, но я оставалась непреклонна. Блистер с таблетками в ящике ванной был тщательно размечен, каждая таблетка принималась ровно в одно и то же время каждое утро. Календарь в телефоне отслеживал всё — мой цикл, наши встречи, ложь, которую я говорила.

Разум лихорадочно перебирал каждую встречу с Энтони за последние пять месяцев. Ночь в пентхаусе, когда шторм вырубил электричество по всему Манхэттену, и мы трахались при свечах, пока я запоминала содержимое его сейфа.

Быстрый секс в его офисе перед совещанием совета директоров, когда я прикрепила жучок под его столом. Выходные в его поместье в Хэмптонсе, где я скопировала содержимое его ноутбука, пока он спал.

Я всегда предохранялась. Всегда контролировала ситуацию. Таблетки, барьерные методы, экстренная контрацепция в моменты паранойи — это была система, спланированная так же тщательно, как и любой другой аспект моей жизни.

Блядь. Блядь. Блядь.

Руки сами потянулись к всё ещё плоскому животу; к горлу подступила желчь. Может, дело в антибиотиках, которые я пила в прошлом месяце от гайморита? Неужели они ослабили действие таблеток?

Или те выходные в Хэмптонсе, когда из-за пищевого отравления меня рвало несколько часов — может, это свело защиту на нет?

Мрамор охолодил бедра, когда я сползла на пол; в голове вихрем проносились варианты. Я видела, что беременность делает с женщинами в нашем мире. Как она связывает их, загоняет в клетку, делает уязвимыми. Взглянуть хотя бы на Беллу — даже под защитой Маттео беременность превратила её в мишень.

Ребенок не входил в планы. Это казалось невозможным, учитывая все мои меры предосторожности. Я прижала ладони к прохладному камню, пытаясь прийти в себя, пока от воспоминаний о прикосновениях Энтони по коже ползли мурашки отвращения.

Точные расчеты, скрупулезно спланированные встречи — и каким-то образом я всё равно потеряла контроль.

Телефон на столешнице завибрировал, вырывая меня из панических мыслей: «Скучаю, красавица. Поужинаем сегодня? Я запланировал кое-что особенное. Надень то красное платье,