Один неверный шаг - Оливия Хейл

к кровати, чтобы собрать немногочисленные вещи. Тумбочки как таковой нет, лишь маленькая табуретка рядом с металлическим каркасом кровати. Я сгребаю все в рюкзак. Много времени это не занимает.

— Скромничаю, — тихо повторяет он. Поднимает тяжелый чемодан с пола и катит его к двери. — Никогда раньше меня в этом не обвиняли.

— Какая неожиданность, — отвечаю я.

Нейт усмехается.

— Мне нравится твоя саркастичная сторона. Все собрала?

— Да.

— В мини-холодильнике ничего не осталось?

— Нет, — отвечаю я. Но когда Нейт приподнимает бровь, приходится признать правду: — Он не работает. Уже неделю.

Нейт качает головой.

— Позже дашь контакты арендодателя или агентства, — говорит он, — позабочусь, чтобы это место прикрыли к чертям собачим.

— Отличный способ вернуть мой депозит, — сухо замечаю я.

Нейт что-то невнятно бормочет себе под нос, подхватывая мой рюкзак.

— Поехали, Харп, пора домой.

6. Харпер

— Это, — говорю я, — все твое?

Нейт проводит ладонью по линии челюсти. Не глядя на меня, захлопывает дверцу машины и направляется к багажнику, чтобы выгрузить мои вещи.

— Две из них.

— Эти две... справа?

— М-м.

— Черт, — выдыхаю я, глядя на небольшой винтажный спорткар. «Астон Мартин»? Похоже на то. Рядом припаркован огромный внедорожник «Ленж Ровер». Краска сверкает под светом потолочных ламп. — Я не знала, что в Лондоне вообще бывают такие гаражи.

— Здесь бывают, — отвечает он. Нейт въехал в подземный гараж в Кенсингтоне. Одну из тихих улиц, примыкающих к Челси, недалеко от того места, где подобрал меня каких-то несколько часов назад.

Хотя кажется, что прошли дни.

Я хватаю рюкзак, пока Нейт поднимает огромный чемодан и направляется к выходу. Пять минут и два запертых шлюза спустя, и мы оказываемся на дорожке в центре Кенсингтонского сквера. В центре размещен небольшой огороженный сад, густые кроны старых деревьев поднимаются высоко над фасадами окружающих таунхаусов.

И каких таунхаусов. Безупречно ухоженных, из белого кирпича, с бежевым обрамлением окон и аккуратных ступеней. Глянцевые черные двери с золотыми цифрами выглядят как из журнала.

— Восьмой, — говорит он. — Мой.

Нейт вводит код от ворот, и я следую за ним к парадному входу. Таунхаус двух... нет, трехэтажный. Я никогда не ступала внутрь чего-то подобного. Только проходила мимо по дороге на работу, думая о людях, имеющих двадцать миллионов фунтов, чтобы владеть таким.

О людях вроде Нейта.

— Я сделаю тебе дубликат ключей и дам код, — говорит он, отпирая дверь. Та плавно распахивается, впуская нас в залитую мягким светом прихожую. — Проходи, Харпер. Добро пожаловать.

Я переступаю порог дома.

— Ого.

— Да. Он больше, чем нужно, по крайней мере одному человеку, — Нейт ставит чемодан у подножия узкой лестницы. — Провести экскурсию?

— Угу. Да, было бы... как раз кстати.

— Хорошо, — в его голосе мелькает усмешка. — Вот гостиная... кухня. Ее отремонтировали прямо перед продажей, и я решил ничего не менять, — мой взгляд скользит по светлым дубовым фасадам, протяженным каменным столешницам, огромному кухонному острову. Большой обеденный стол размещен у окон, которые, должно быть, выходят в сад.

— Здесь кабинет... и гостиная. Кажется, британцы называют это комнатой отдыха. Или комнатой для приема гостей? Я не до конца уверен, — он останавливается у двери, расположенной ближе к в ходе. — Первая гостевая. Можешь выбрать любую, но, по-моему скромному мнению, на втором этаже лучше.

— Лучше, — повторяю я. Комната, куда я заглядываю, больше напоминает номер люкс в пятизвездочном отеле.

— Да. Побольше, — выйдя обратно, он подхватывает чемодан и задерживается на первой ступеньке лестницы, глядя на меня через плечо. Между бровями пролегает складка. — Ты в порядке, Харп?

Я сглатываю.

— Да, в порядке. Просто ошеломлена.

— Ошеломлена, — повторяет он.

— Угу. Знаешь, для холостяка у тебя удивительно потрясающий вкус в интерьере.

Уголок его губ дергается, и, не отвечая, Нейт начинает подниматься по лестнице, неся огромный чемодан в одной руке.

— Не я занимался оформлением интерьера.

— Ну да. Конечно, — разумеется, Нейт заплатил дизайнеру или купил дом вместе с мебелью. Я знала. Знала, что он Коннован и работает в семейной корпорации. Знала, что у него денег больше, чем у самого Бога. Слышала это от Дина. Даже видела мельком, когда мы встречались на вечеринках. Но реальность все равно обрушивается на меня с новой силой. Масштабность этого самого богатства.

В голове всплывают язвительные реплики Дина, его редкая ревнивая желчь. Тогда они казались мне мелочными. Я часто думала, что Дин просто прикалывается — особенно, если учесть, насколько богат он сам. В моих глазах оба мужчины были воплощением удачи и успеха.

Но теперь я вижу разницу. Это не богатство. Это целое состояние.

На полпути вверх по лестнице я замираю. Просто стою и смотрю.

На площадке Нейт замечает мое ошарашенное выражение лица.

— Ах, — говорит он. — Да, эту я тоже купил.

На стене лестничного пролета висит большая картина маслом. На почти черном полотне написан абстрактный белый лоскут ткани, будто трепещущий от невидимого порыва ветра.

— Ты купил ту самую Дж. Квинтон, о которой я рассказывала, — произношу я.

— Да. Купил.

— Когда? Года три назад?

— Угу. Ты сказала, это выгодная инвестиция.

Я чувствую, как дыхание перехватывает.

— Кажется, я упоминала, что она прокладывает новый путь в искусстве и, скорее всего, будет получать все больше признания.

— Да. Здравая инвестиция, — сухо отвечает он, чуть колеблясь. Как будто ждет, что я начну себе противоречить.

— Не верится. У тебя дома висит Джирарди. Боже, она прекрасна. Ты ведь тоже так считаешь?

— Да.

Я поднимаюсь по ступеням, борясь спугнуть это ощущение. Не в силах оторвать глаз от картины, но когда это делаю, то только для того, чтобы перевести взгляд на Нейта. Он стоит наверху, засунув руки в карманы. Где-то по пути на второй этаж он расстегнул верхние пуговицы белой рубашки.

— Твоя комната здесь, — говорит он.

Я иду следом.

— У тебя еще есть картины?

— Немного, да. Это твоя спальня. За той дверью — ванная, шкафы совершенно пустые. Можешь пользоваться. Обещаю, клопов нет.

— Даже не уверена, что меня бы это остановило, — бормочу я. Войдя в комнату, я... о боже. Уже хочется рухнуть на огромную кровать с пушистым покрывалом или пройтись босиком по мягкому, густо набитому ковру.

Я оборачиваюсь, оглядывая пространство. Светлые дубовые шкафы, встроенные светильники на потолке.

Три художественных принта на левой стене. Я подхожу ближе.

— Нейт.

— Да? — откликается он.

— Ты купил принты Эшера и Рен? С того аукциона, где я работала?

Он проводит ладонью по затылку.

— Да. Говорил же, твои рекомендации легли в основу большинства приобретений для моей личной коллекции.

— Но... я... вау, — я опускаюсь на край кровати и просто смотрю на черно-белые