Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Никогда не видел, чтобы кто-то пытался кататься на лыжах в снегоступах.

Я провожу языком по зубам, сдерживая крик. Мне бы очень хотелось запихнуть его в сугроб.

— Что у тебя на ногах? — Одна из девочек указывает пальцем вниз. Она одета в комбинезон и огромную куртку, из-под чёрной шапки выбиваются две косички.

— Снегоступы? — отвечаю я.

— Пап, а ты в детстве в таких ходил? — Другая девочка смотрит на Джейми, её щёки розовые. — Они выглядят такими старомодными.

— Ваша тётя дала их мне, — говорю я, бросая взгляд на Джейми.

— Я предупреждал, что она любит розыгрыши. — Он жестом указывает на дочерей. — Девочки, будьте вежливы. Представьтесь доктору Уинтерс.

— Привет, доктор Уинтерс. Я Кики, — первая девочка улыбается мне и вертит свою косичку.

— А я Хани.

— Мы близняшки. Нам по десять. — Кики обнимает сестру. — Но я родилась на четыре минуты раньше неё.

Десять. Столько же было мне, когда мои родители расстались, мама рыдала в ванной, а папа складывал вещи в свой «Мерседес».

Я смотрю на них, совершенно остолбенев. Если бы они были домашними кошками, я бы точно знала, что делать. Но настоящие человеческие дети?

Я всегда думала, что хочу детей. Когда-нибудь. В том туманном, теоретическом будущем, где у меня будет всё в порядке. Но теперь, когда передо мной двое детей, ждущих, что я скажу что-нибудь нормальное, я совершенно бесполезная.

— Э-э-э, классные имена.

— Мама и папа обожали мультфильмы «Студии Гибли», поэтому назвали нас в честь любимых персонажей, — с гордостью объясняет Кики. Меня пронзает грусть, когда я думаю о том, что они потеряли маму. Взгляд Джейми отводится в сторону. — Я — из «Ведьминой службы доставки».

— А я — из «Ходячего замка Хаула», — добавляет Ханни, её красный нос шевелится. — Вы их смотрели?

— У меня не так много времени для фильмов. — Я поворачиваюсь к Джейми, ожидая, что он меня выручит.

— Нет! — восклицает Кики. — Вы должны прийти к нам и посмотреть их вместе с нами!

— Может быть, — говорю я.

Ханни смотрит на меня широко раскрытыми, немигающими глазами. Это немного тревожно, словно она пытается заглянуть мне в душу.

— Я бы хотела так же подводить глаза, как вы.

Ха! Наверное, я выгляжу как черт знает что, но я точно знаю, что моя водостойкая подводка не потекла. Настоящая победа.

— Как ветеринару, мне нужна твёрдая рука не только для операций, но и чтобы нарисовать идеальную стрелку меньше чем за минуту каждое утро, — хвастаюсь я.

— Так круто, — выдыхает Кики.

Лицо Ханни омрачается.

— На вечер Крэнберри все девочки будут с мамами, которые помогут им с макияжем и причёской.

Ох. О, нет.

— Тётя Уинн пытается, — быстро добавляет Кики, — но у неё лучше получается печь, чем всякие девчачьи штучки.

— А у бабушки вообще нет помады, — тихо говорит Хани.

Боже, это пробило меня прямо в сердце. Я не могу представить, как можно расти без мамы, которая учит тебя заплетать косички или тайком пробираться в её комнату, чтобы попробовать её помады.

Краем глаза я вижу, как хмурится Джейми.

— Девочки, пошли. Я взял для ужина ваше любимое. У Труди появилась новая партия батата, мы его запечём.

Он явно пытается сменить тему.

Ханни смотрит в землю, теребя лямки рюкзака, и, не успев опомниться, я уже выпаливаю:

— Если папа не против, я могла бы помочь вам с макияжем к этому вечеру. Если я в чём-то и разбираюсь, так это в платьях и косметике. — Я сжимаю губы в подобии улыбки, глядя на Джейми. — И в животных.

Они просияли и запрыгали на месте.

— Боже мой, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — говорят они в унисон.

Я сияю в ответ.

— Вау, я эту технику освоила только к тринадцати.

— Ты не обязана этого делать, — говорит Джейми.

— Я не обязана делать много чего, — говорю я, следуя за ними к грузовику. Я рада уйти от маленькой толпы, собравшейся посмотреть на моё шоу на склоне. — Но вот так вот. Ещё один пункт в моё резюме. Девочки, когда этот вечер?

— В субботу!

Они срываются с места, уже споря о том, хотят ли они смоки-айс или блёстки, а меня накрывает странное, неожиданное волнение. Словно бы у меня могло бы получиться. С этим… детским делом.

— Можешь проследить, чтобы твои дочери не выкладывали то видео? — говорю я, подталкивая Джейми под локоть.

— Уже разобрался, — отвечает Джейми.

— Они, наверное, могли бы вести твои соцсети.

— Вообще-то, я надеялся, что ты меня научишь.

— Звучит как большая работа, — дразню я его.

— Ты нацепила снегоступы, скатилась с горы и согласилась стать визажистом моих дочерей. Не думаю, что ты боишься немного поработать.

— Справедливо. — Пульс у меня учащённо стучит каждый раз, когда дёргаются его усы. — Я уже говорила тебе свой план. Без рубашки и с детёнышами животных. Вот что даёт вовлечённость. — Я поднимаю телефон, словно всерьёз рассматриваю возможность сделать снимок. Свет идеален, золотой час делает всё мягким и затуманенным. Впереди близняшки — всего лишь силуэты, бегущие по снегу. По краям кадра выстроились сосны. Его смешная ковбойская шляпа ловит последние лучи солнца.

Он раздражающе фотогеничен: чёткий контур челюсти, глубокие добрые глаза и такая брутальность, что идёт от настоящей физической работы, а не от абонемента в спортзал за пятьсот долларов.

Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Ты предлагаешь сделать эти фото?

— Нет.

Возможно.

Вероятно.

Абсолютно точно, если он будет продолжать стоять так близко. Потому что моё сердце, может, и хочет остаться ради оленят. Но моё тело? У моего тела другие мотивы.

Глава 7

Одна работа, а отдыхать когда?

29 дней до возвращения на работу

Я провела большую часть ночи в раздумьях: приведёт ли меня Джейми к своей кровати, если я постучу в его дверь? Позволит ли он мне всего на одну ночь забыть обо всём, кроме собственного удовольствия и чувства, что тебя хотят?

В четыре утра я решила, что пролежала в постели, сексуально фрустрированная, достаточно долго.

Джейми сказал встретиться у сарая в восемь, но я могу изучить обстановку и сейчас. Я закутала Джубили в свой свитер, взяла ноутбук и стетоскоп и побрела по снегу.

В доме Джейми всё ещё было темно, но когда я вошла в сарай, свет уже горел. Несколько оленей хрюкали, скребя копытами и рогами о металлические ворота. Я не могу сделать ничего полезного, пока не приедут мои принадлежности — ни взять образцы, ни провести анализы, — так что я