Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Но мне нужно почитать про беременность.

— Твой ноутбук не сбежит. Я могу провести для тебя экскурсию по территории, пока девочки не встали, — предлагает Джейми.

— У меня чувство, что мне от этого не отвертеться.

— Умница.

Он улыбается и идёт к задней части сарая, а я следую за ним. Утренний воздух колючий, и я закутываюсь в куртку.

— Нет, — говорю я, заметив снегоход.

— Заправил его сегодня утром, — говорит он, открывая сиденье, чтобы достать два шлема. — Можешь сама вести, если хочешь.

— У меня до сих пор болят бёдра от поездки два дня назад. — Его взгляд опускается к моим ногам, и я краснею. — Мы не можем пройтись пешком или как-то ещё?

— Думал, ты усвоила урок вчера.

— Я ещё отыграюсь на твоей сестре.

— Я тебе помогу. Но сначала. — Он протягивает мне шлем. Я беру его.

— Где мне сидеть?

— Впереди.

Он похлопывает по сиденью, я перекидываю ногу через холодную кожу, сердце колотится. Он забирается сзади, его горячая грудь прижимается к моей спине, и когда его руки обвивают меня, чтобы ухватиться за руль, от прикосновения по мне пробегает нелепый разряд, который мой мозг настойчиво называет неуместным. Он заводит двигатель, снегоход вибрирует подо мной.

— Я поеду медленно, — бормочет он мне на ухо, и мои бёдра непроизвольно сжимаются.

Джейми умело везёт нас по территории, как раз когда солнце показывается над горизонтом, заливая небо маслянистым золотом и нежным персиком. Снег и деревья сверкают, словно всё припорошили крупными кристаллами сахара.

— Ты когда-нибудь ездила по озеру? — кричит он поверх мотора.

Я оглядываю нетронутый пейзаж, замечая широкую ровную полосу льда. В животе закрутилось беспокойство.

— Нет. Это вообще безопасно?

— Должно быть.

Не успеваю я среагировать, как мы скользим на замёрзшую поверхность. Я ахаю, вцепляясь в его предплечья, пока снегоход скользит по льду.

— Боже мой, Джейми! Сбавь скорость!

Он сбрасывает газ, пока снегоход не останавливается. Джейми слезает сзади, его руки в перчатках лежат на моих плечах. Я дрожу, дыхание частое и прерывистое. Я не делаю подобных вещей.

— Пошли, — говорит он, снимая шлем и встряхивая свои тёмно-каштановые волосы.

Я колеблюсь, глядя вниз.

— Мы сейчас провалимся?

Он прокапывает сапогом снег, обнажая ярко-синий лёд под ним.

— Я уже возил сюда девочек на День Благодарения. Доверься мне. Здесь безопасно. Замерзает каждый год в ноябре.

— Ты хочешь меня угробить?

— Всё будет в порядке, Док. — Он подмигивает и протягивает мне руку в перчатке. — Пошли. Стадо как раз за тем холмом. Они разбегутся, если услышат мотор.

Сердце пропускает удар, когда я протягиваю руку к его.

— Если я провалюсь под лёд…

— Не провалишься. Обещаю.

Он снимает с меня шлем, кладёт на сиденье, но не отпускает мою руку. Я делаю неуверенный шаг вперёд.

— Крепко ты держишься. — Джейми усмехается.

— Если упаду, то тебя с собой заберу.

— Разве горожане не платят сотни долларов за ледяные купели?

— Я — нет. — Я шаркаю ногами со скоростью улитки. Не могу выбросить из головы картину, как проваливаюсь под лёд, но его спокойная уверенность странно утешает. — Так чем олени питаются тут? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.

— Некоторые возвращаются в сарай на кормёжку, но они любят есть мох. Любой мох, что растёт на стволах деревьев. Весной едят ягоды.

Мы достигаем края озера, я срываюсь с места и бегу на более плотный снег, издавая победный смех. Разворачиваюсь к нему лицом.

— Держись подальше от… — Не успев закончить предупреждение, я отступаю назад и проваливаюсь по пояс в сугроб.

— Да не может быть!

— У тебя с снегом не складывается, да? — усмехается Джейми.

Я провожу руками по лицу, откидывая волосы.

— Клянусь Богом, я куплю портативную печку и растоплю весь этот грёбаный снег в штате.

— Во всём Мэне?

— Да! — кричу я, пытаясь выбраться, но проваливаюсь ещё глубже. — Поможешь немного?

Джейми спешит ко мне и вытягивает меня. Но, делая это, он теряет равновесие и падает навзничь в снег, увлекая меня за собой. Я падаю вперёд и приземляюсь прямо на него.

На мгновение мы оба замираем. Мои конечности застыли в самом неудобном — и головокружительном — положении, а его руки твёрдо держат меня за талию. Я приподнимаюсь, и мой взгляд скользит по нему. Так близко его дыхание с мятным привкусом касается моей щеки, я вижу его кривой нижний зуб и изгиб челюсти под щетиной.

Пожалуй, все мои падения в снег за последние сорок восемь часов были тренировкой к этому самому моменту.

— Это… неловко.

Его взгляд опускается к моим губам, а затем поднимается обратно.

— У тебя красивые глаза, Джой.

— Они просто карие.

— На солнце они кажутся бесконечными.

Я сглатываю. Это самая приятная вещь, которую мне говорил мужчина за долгое время, и для меня этого достаточно.

Я наклоняюсь и целую Джейми.

Его усы щекочут губы, на удивление колко. В груди сжимается. Когда наши губы встречаются, это совсем не похоже на быстрые, дежурные поцелуи с Паркером за последний год. Этот — неторопливый, исследовательский, словно Джейми наслаждается моим вкусом. Его язык касается линии моих губ, и, впуская его, я понимаю, как сильно мне хотелось, чтобы меня целовали так, словно я желанна.

Холод кусает открытую кожу, но мне всё равно. Мозг очищается ото всего — клиника, Паркер, список дел — остаётся только это. Только он. Только то, как он целует меня, словно я что-то драгоценное, чего он ждал.

Кажется, меня никогда так не целовали.

Он тихо постанывает, и этот звук посылает дрожь в самое нутро. Его хватка на моих бёдрах крепчает, сминая куртку в его ладонях. Тепло и тяжесть его тела излучаются подо мной, твёрдые и несгибаемые. Его член твёрдо и настойчиво давит сквозь джинсу, и я чувствую его изгиб у себя у ноги.

Джейми так же возбуждён, как и я.

Моё тело содрогается, желание пульсирует в груди, жаждя придвинуться ближе, задержаться, раствориться в этом моменте, никогда не отрываясь. Хотя я сверху, кажется, что контроль у него, его присутствие властно в сладостном сжатии наших тел. Каждое прикосновение, каждый поцелуй затягивает меня глубже, привязывая к нему так, как я не в силах сопротивляться.

Затем, как раз когда я начинаю терять голову, он вздрагивает.

— Прости… — Он замирает, в его глазах пробегает тень. — Я никого не целовал с тех пор, как… — Его голос обрывается.

Я моргаю, на меня подкатывает тошнота. Ах, да. Его жена. Чёрт. Он всё ещё любит Тессу.

Я пытаюсь отстраниться, смущённая и неуклюжая, как вдруг холодный мокрый нос тыкается мне в щёку. Я