Уютное Рождество - Дениз Стоун

Самое худшее?

Я на тысячу процентов уверена, что Джейми задействовал своих дочерей в качестве крошечных, очаровательных буферов. Они присоединялись к нам на утренние домашние дела, хотя они меньше убирались и больше кружились по амбару с метлами, выпрашивая советы по макияжу. И я с радостью их давала — мысленно составляя при этом очень длинный список неприличных вещей, которые я хотела бы сделать с их отцом.

Джейми обходит грузовик, чтобы подать мне руку и помочь спуститься на посыпанные солью тротуары. Это рыцарство совершенно излишне, но я всё же цепляюсь за его клетчатую куртку.

Кажется, у меня начинает развиваться слабость к ковбоям.

Мой пульс уже начинает шалить, когда он указывает на старый автомат с капсулами на тротуаре, украшенный выцветшими картинками бабочек и цветов.

— Хочешь сделать временную татуировку? — его озорная ухмылка под усами вызывает обезоруживающе эффект.

— Нет.

— А это значит, что надо. — Он достает из кармана две монетки по 25 центов и бросает их в автомат.

— Кто ейчас вообще носят с собой мелочь?

— Никогда не знаешь, когда понадобятся стикеры или татушки. — Он такой отец. — Сделай честь.

— Я сказала нет. — На улице адски холодно, и я просто хочу попасть внутрь.

— Боишься, что тебе понравится?

Он разговаривал с Мириам? Со вздохом я поворачиваю металлическую ручку. Раздается лязг и грохот, пока по извилистому желобу не скатывается пластиковый шарик. Я достаю его из слота и держу перед нами. Внутри — татуировка с розовой бабочкой.

— Доволен?

— Пока не наклеишь — нет.

— Мне нужно как минимум выпить, чтобы позволить тебя меня «пометить».

Его глаза сужаются.

— Считай это вызовом.

Я засовываю маленький шарик в карман пальто в надежде, что он забудет о нем, и иду за ним по ступенькам к дому. На крыльце стоят двое мужчин, они смеются так сильно, что сигары чуть не выпадают у них изо рта. Они отходят в сторону и машут Джейми, когда мы проходим мимо.

Внутри «Подвал Дедушки» выглядит именно так, как и снаружи: чей-то дом, который случайно стал баром. Первым на меня накатывает тепло, а за ним — сладковатое жжение водки и что-то с корицей. Люди пьют из стеклянных стаканов — слава богу — на украшенной гирляндой лестнице, а на заднем патибо через раздвижную стеклянную дверь видно светящееся дерево.

Слева выступает девичья рок-группа в сверкающих комбинезонах. Название группы, Sugar Hex, красуется на бас-барабане. Солистка с фиолетовыми волосами и в ботинках на платформе кричит в микрофон.

Я готова поспорить на крупную сумму, что этот бар — точь-в-точь как те вечеринки в колледже, которые я пропускала, потому что училась. Толпа заняла каждый квадратный сантиметр, и все вжались друг в друга, как сардины в банке, пытаясь избежать полярного вихря снаружи.

Головы поворачиваются, когда я следую за Джейми к массивной стойке бара, уставленной всеми мыслимыми видами алкоголя. В Нью-Йорке я могу раствориться в толпе; здесь же я торчу, как мигающая неоновая вывеска.

Я всё ещё осматриваюсь, как мой взгляд цепляется за шапочки Санты на головах барменов.

У меня ёкает в животе. В мозгу всплывают образы голой задницы Паркера, я разворачиваюсь, чтобы бежать к двери, но Джейми ловит меня.

— Что случилось?

— Голова болит, — выпаливаю я.

Его брови взлетают.

— Что случилось на самом деле?

Я резко указываю подбородком в сторону бара.

— Шапки. Я не могу… просто нет. Шапочки Санты — это строжайший запрет.

Его губы изгибаются.

— Ты что, тайный Гринч?

— Боже мой, никогда больше меня так не называй. — Я бью его ладонью в грудь.

И прежде чем я могу рвануть с места, он тащит меня к стойке, скользит купюрой по стойке и что-то шепчет персоналу. Три пары глаз закатываются одновременно, но бармены стягивают шапочки.

— Наконец-то, — бормочет один, почесывая голову. — Эта штука чесалась.

— Энн будет не рада! — кричит бармен в футболке «Бостон Брюинз».

— Энн должна мне после того, как я водил Габс в школу целый месяц.

Джейми усмехается мне, словно только что спас от верной смерти, и заказывает два напитка. Я снимаю пальто и шапку и устраиваюсь на одном из стульев в форме белых медведей, притулившихся у стены, в месте чуть более уединенном.

— Ты не должен был этого делать, — говорю я.

— Ты заслужила вечер веселья. Даже если ты ненавидишь Рождество.

— Я не ненавижу Рождество.

— Каждый мужчина здесь на тебя пялится, — говорит Джейми, усаживаясь на стул рядом со мной.

— Только потому, что я здесь явно не на своём месте.

Его глаза скользят вниз по моему короткому черному платью, задерживаясь там, где выглядывает полоска подвязки. Мне приходится отвести взгляд, чтобы он не заметил, как жар поднимается к моему лицу.

— Они всё это выставляют только на декабрь? — я жестом указываю на стулья-белые медведи.

Джейми улыбается.

— Круглый год.

— Празднично.

Бармен ставит передо мной «Клюквенную маску» с веточкой розмарина. Я делаю один глоток, строю гримасу, а затем тут же делаю ещё три больших глотка. Он терпкий, шипучий и абсолютно способен стереть образ Паркера из моего сознания.

Джейми наклоняется ближе, кончиком плеча касаясь моего.

— Полегче, Док. Это не протеиновый коктейль.

— Я знаю, что такое алкоголь, — говорю я и тут же давлюсь следующим глотком.

Плавно.

Я выпрямляюсь на стуле, отчего моя каблук соскальзывает с перекладины. Моя рука стрелой взлетает и приземляется прямо на бедро Джейми. И я оставляю её там.

— Тебе придётся рассчитывать силы. Я планирую продержать тебя здесь достаточно долго, чтобы потанцевать.

— Я танцую лучше, когда немного выпью.

Прежде чем Джейми успевает ответить, из толпы материализуется Уинни в полосатом шарфе и красных квадратных очках, которые скрывают её скулы. Она обнимает меня так сильно, что я почти уверена, что мое лицо теперь похоже на одну из её чучел рыб.

— Смотрите, кто пришёл! Звезда недели! То видео было просто уморительным... — она с драматизмом изображает, как я размахиваю руками, пока ледяные кубики из её стакана не вылетают на пол.

Я с укором смотрю на Джейми поверх её шарфа.

— Уинни, будь повежливее, — говорит он, но ухмыляется, как придурок.

— Повежливее. Пф-ф. — Она поворачивается, чтобы обнять брата. — Ты посмотри на себя, в своих модных джинсах. Ты правда выкладываешься по полной для этой, да?

— Тебе больше не с кем издеваться?

— С тобой, братец, веселее всего прикалываться, ты же знаешь. — Уинни снова поворачивается ко мне. — Джой! Как тебе те снегоступы?

— Я с тобой