Уютное Рождество - Дениз Стоун

Рок-музыка играет громко, бас вибрирует у меня в костях. Я начинаю двигаться в такт, неуклюже и расслабленно, но потом его руки ложатся мне на бёдра. Его глаза не отрываются от моих, когда он наклоняется и шепчет:

— Мне нравится, как ты пахнешь.

Клянусь, у меня подкашиваются колени. Я прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в большем трении, в чём-угодно ещё, и вдруг бар, толпа, огни — всё исчезает. Остался только он.

Я забыла, каково это — просто быть... сексуальной.

— Тебе уже весело?

Я прикусываю губу.

— Может быть.

— Хорошо. — Его губы касаются моей шеи. Едва-едва. Как раз достаточно, чтобы я вздрогнула. Его член твердеет и упирается в мою попу сквозь джинсу его штанов. Я так сильно его хочу. — Потому что я с тобой ещё не закончил.

— Нет? — я разворачиваюсь и затем, пьяно, обвиваю рукой его шею. — Как быть таким сексуальным и не нарушать закон?

— По-моему, я лучше смотрюсь, когда ты у меня на руке.

— Или на лице, — говорю я, заплетающимся языком.

— Док, я обычно очень терпелив, но то, как ты трёшься обо меня, испытывает моё терпение.

— Тебе нравится.

Кто-то натыкается на меня, толкая меня в грудь Джейми, но я не против. Его рука ложится мне на поясницу.

— О, мне нравится. Очень нравится. Но если ты продолжишь, ты заставишь меня сделать кое-что, чего не стоит делать при всех.

Я воспринимаю это как вызов и прижимаюсь к нему, чувствуя, как снова дёргается его член. Мои пальцы вцепляются в его шлёвки для ремня, а он обхватывает мои запястья руками.

— Какая нетерпеливая.

Он плавно разворачивает меня в своих объятиях, держа прижатой к себе. Я не знаю, сколько мы танцевали, но Уинни, эта гроза, появляется из ниоткуда с шотами. И затем мы втроём поём какую-то песню, которую я лишь наполовину знаю, и всё это время рука Джейми не сходит с моей спины, моего бедра или внутренней стороны руки.

Медленно.

Медленно.

Я не хочу медленно.

Я отрываюсь от него, дикая и смеющаяся, хватаю его за руку и тащу к заднему коридору.

— Джой, что мы делаем?

— Мне просто нужен глоток воздуха.

Ложь. Наглая ложь.

Я почти не чувствую холода, когда мы вываливаемся на улицу. Снежинки припорашивают мои волосы и прилипают к ресницам. Моя вспотевшая кожа мгновенно начинает леденеть.

— Ты замёрзнешь в этом платьице, — говорит он, его руки уже скользят вверх по моим обнажённым рукам, вызывая мурашки, которые не имеют ничего общего с температурой. — Нам обоим будет холодно без наших курток.

— Тогда тебе лучше согреть меня, — бросаю я вызов, оттягивая его от уличной толпы вдоль стены дома, а затем прижимаясь к нему.

Он стонет, но прежде чем он успевает ответить, я прижимаю его к стене и целую. Не как в прошлый раз. Это жёстко, беспорядочно, отчаянно, с зубами, губами и желанием, сплетёнными воедино. Он стонет в мой рот, низко и срывающимся голосом, а моя грудь прижимается к его, словно я могу с ним слиться. Его руки немедленно находят мою задницу. Он щёлкает по резинке моей подвязки, словно думал об этом всю ночь.

— Блять, — рычит он, и его голос похож на бархат.

Между нами висит туманная, опасная неизвестность, от которой пульс дрожит. Его зрачки расширяются, и думать становится невозможно. Он берёт меня за задницу, приподнимая моё платье дюйм за дюймом. Жар сжимается внизу живота.

Без предупреждения он поднимает меня, смещая вес, пока моя спина не встречается со стеной. Воздух с шипом вырывается из моих лёгких, и я инстинктивно обвиваю его ногами. Я кусаю его за губу, сильно, пока мои руки скользят по рельефу его груди, вдоль линии челюсти, вниз, к пряжке его ремня.

— Я... — я икаю, задыхаясь, пьяная. Безрассудная. — Ты мне так нужен.

Он усмехается.

— Ты этого жаждала всю неделю, да?

— Не заставляй меня думать полными предложениями. — Моя рука опускается ниже, поглаживая выпуклость в его джинсах. — Я... я не могу больше ждать.

Я чувствую, как он ухмыляется у моего уха.

— Насколько сильно, Джой? Скажи мне.

Я чувствую себя живой. Пылающей. Неудержимой.

— Пожалуйста, — шепчу я, и голос дрожит от алкоголя и желания. — Так сильно, что я почти не могу соображать.

Рука Джейми скользит по внешней стороне моего бедра.

— Думаешь, мольбы помогут твоему делу?

— Может, и помогут, — стону я. — А может, я хочу, чтобы ты заставил меня умолять.

— Тебе нравится быть безрассудной, да? — Его пальцы замирают на краю моих кружевных трусиков, безумно близко к тому месту, где я больше всего по нему истосковалась. Он резко вдыхает.

— Только когда это того стоит, — признаю я, покачиваясь против него, растворяясь в его жаре.

— Ты опьяняющая. — Его рот замирает над моим, не целуя. — А я думал об этом с тех пор, как впервые тебя увидел.

— Тогда чего ждать? — Я срываю с него ковбойскую шляпу и нахлобучиваю на свою голову, злобно ухмыляясь. — Сейчас у тебя есть шанс.

— Мы пьяны, Джой.

— Мне всё равно. — Я целую его сильнее, мои зубы скользят по его нижней губе.

— Медленнее...

— Я не хочу медленно, Джейми. — Мои руки возятся с его пряжкой ремня.

Он ловит мои запястья. Аккуратно прижимает их одной рукой над моей головой. Его сдержанность жестока и прекрасна.

— Нет. — Словно меня окатили ведром ледяной воды. Мне хочется закричать. — Мы не можем. — Его лоб прижимается к моему, дыхание сбивчивое. — Я отчаянно хочу запомнить каждую секунду этого. Каждый звук, который ты издаёшь. Каждый раз, как ты будешь кончать для меня.

Моя грудь тяжело вздымается.

— Тогда заставь меня запомнить.

— Доверься мне. — Его свободная рука легким прикосновением скользит по моим распухшим губам. — Когда я наконец затащу тебя в свою постель, я не буду спешить. Изучу каждый сантиметр тебя. Заставлю тебя кончить так много раз, что ты забудешь своё имя. — Его голос опускается ещё ниже. — Но наш первый раз не будет пьяной еблей у стены, пока весь город внутри.

Жар заливает меня, несмотря на холод. Несмотря на разочарование.

— Но не думай, что я не буду думать о том, какая ты для меня мокрая. — Он отпускает мои запястья, поддерживая меня, когда мои ноги опускаются на землю. Его рука задерживается на моём бедре. — О том, какая ты на вкус. О том, как бы ты произнесла моё имя, когда ты...

— Джейми.

Он ухмыляется.

— Да. Именно так.

Он поправляет свою шляпу на моей голове. Затем отступает, создавая между нами решающую дистанцию.

— Пойдём, Док. — Он протягивает руку. — Давай