Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Я ни о чём не жалею.

— Я знаю. — Его глаза всё ещё темны от желания. — Это меня и пугает.

Глава 10

Подводка для глаз и сухой секс

Двадцать четыре дня до возвращения на работу

— Находиться рядом с детьми, когда у тебя жесткое похмелье, должно считаться преступлением, — шепчу я Джейми, пока он протягивает мне через стол аспирин и зеленый коктейль, похожий на болотную жижу. Я бессильно опускаюсь на его длинный прямоугольный кухонный стол.

— Я сказал девочкам, чтобы дали тебе поспать. Но они боялись, что ты так и не появишься, — говорит Джейми, перекинув через плечо полотенце с рисунком в виде пряничных человечков. Его волосатые предплечья напрягаются, когда он хватается за спинку стула. На нем выцветшая хоккейная футболка, которая от времени уже почти просвечивает. Поношенные пижамные штаны в клетку и сползшие носки делают его похожим на человека, который только что встал с кровати.

Минут пять назад Кики и Хани стали колотить в мою дверь с визгами о том, что вечеринка начинается через три часа. Мне удалось побрызгать водой на челку, чтобы она не торчала дыбом, почистить зубы и натянуть легинсы, после чего я позволила себя перетащить через двор с Джубили и косметичкой в руках.

Я моргаю, пытаясь пробиться сквозь похмельную муть и разглядеть дом Джейми. Вопреки моим ожиданиям, что это будет некое брутальное поместье прямиком из каталога L.L.Bean, всё оказалось совсем не так.

Здесь уютно.

А я люблю уют.

С того места, где я сижу, мне виден почти весь первый этаж двухэтажного дома Джейми. На белых стенах висят бумажные снежинки, рядом со школьными фотографиями девочек и рисунками, сделанными красками и мелками. У входной двери в кучу сложены маленькие сапожки рядом с большими. На вешалке криво висит ряд курток.

На кухне и в обеденной зоне пол выложен коричнево-белой плиткой в клетку, а на остальной части первого этажа — теплый паркет. На самодельных занавесках с вышитыми маленькими красными звездочками видны следы арахисового масла. Холодильник завален табелями успеваемости, рисунками пальчиковыми красками и глиняными магнитами. В гостиной, где бежевый угловой диван стоит на узорчатом ковре, усеянном загадочными пятнами, рядом с камином сверкает гигантская елка.

Это напоминает мне мой собственный дом, в котором я росла.

Мой взгляд падает на фотографию молодого Джейми с вьющимися волосами, заправленными за уши. Он выглядит уставшим, но широко улыбается, держа двух новорожденных, рядом с женщиной, которая, должно быть, Тесса. Они выглядят счастливыми. В груди у меня кольнуло. Он говорил, что они отдалялись друг от друга, но сидя здесь, трудно не задаться вопросом, не хочет ли он, чтобы здесь была она, а не я. Это похмелье так говорит. Я трую ладонью лоб, но мысль не уходит. Я всего лишь гостья в этом доме.

Наверху девочки пытаются натянуть на Джубили платье для куклы. Я пыталась остановить это. Сдалась, когда начался их смех. Этот сладкий, высокий звук бьет прямиком в мой череп.

Я смотрю на часы над плитой.

Час дня.

Чувство вины и тревоги оседает в груди, словно я наложила одну операцию на другую.

— Прости, что пропустила утренние обязанности.

— Я рад, что ты поспала подольше, — Джейми барабанит пальцами по деревянной спинке стула. — Но у тебя вид, будто голова раскалывается.

Я строю ему гримасу.

— Спасибо. А как ты в порядке?

— Воспитывая близнецов практически в одиночку, я научился обходиться очень коротким сном. Мама привезла их сегодня в семь.

— Их другие бабушка с дедушкой еще в городе?

— Нет. Они переехали в Вашингтон после того, как Тесса окончила школу. Они видели девочек всего один раз.

Я киваю, не зная, что сказать, поэтому беру аспирин и запиваю его светло-зеленой бурдой. Готовлюсь к ужасу, но моргаю от удивления.

— Вообще-то, довольно вкусно.

— Я добавляю яблоки. Прячет запах травы и острого соуса.

Он поворачивается обратно к столешнице и начинает резать помидоры. Это не должно напоминать мне о прошлой ночи, когда он прижимал меня к стене, но он движется с той же легкостью.

Даже сквозь стук в висках я рада, что нахожусь здесь.

Наконец, девочки с грохотом сбегают вниз по лестнице. Хани поднимает Джубили вверх, как Симбу в «Короле Льве», ее оверсайз-свитер в полоску сползает с одного плеча.

— Представляем принцессу Джаб-Джаб! — кричит Кики, прежде чем Джубили тут же обмякает в руках Хани. — О нет!

Глаза девочек расширяются от ужаса.

— С ней всё в порядке, — наклоняюсь я на стуле, стараясь не засмеяться. — Она просто испугалась. Заверните ее в одеяло, и она придет в себя.

— Нам так жаль, что мы поранили твоего кролика. — Они смотрят на меня, как на странное существо, которое пришло из леса.

— Принцесса Джабджаб крепкая, — успокаиваю я их. — Поверьте мне.

Они заворачивают ее в одеяло и с нежностью медсестер из реанимации укладывают на диван. Быстро целуют ее в пушистый лоб, потом берутся за руки и скандируют.

— Они не насылают на моего кролика порчу, правда?

Джейми, стоя у плиты, прячет улыбку.

— Они сегодня утром сочинили песню на выздоровление для больного оленя.

У меня сжимается сердце.

После их сеанса девочки притаскивают стулья и усаживаются по обе стороны от меня. Я осушаю коктейль, пока они суют мне перед носом доски в Pinterest. Я смотрю на Джейми за помощью, но он занимается помешиванием соуса для пасты.

Близнецов легко различить. У них обеих зеленые глаза, как у отца, хотя у Хани по краям есть золотые крапинки. Кики — пацанка в своих баскетбольных шортах и мешковатой футболке Nirvana. Ее волосы заплетены в два неряшливых хвоста. Хани, напротив, в комплекте свитеров, ее волосы аккуратно расчесаны.

Обе они смертельно серьезно относятся к моде.

Кики просит сделать ей смоки-айс с вишневой помадой, а Хани просит блестки. Просто блестки. Спустя десять минут я наношу розовые блестки на ее веки.

— Я сейчас вернусь, — говорит Джейми, открывая дверь рядом с холодильником. — Пойду проверю свой хлебушек «Мама Джама».

— Погоди… твоя духовка в гараже?

— Построил дровяную. Хлеб так вкуснее.

— Спасаешь оленей днем и печешь хлеб ночью? — шучу я.

— Вообще-то, я ставлю его в духовку утром.

— Прости за ошибку, Джейми Крокер.

Он закатывает на меня глаза.

— Мои пташки, будьте паиньками.

— Мы будем хорошими, пап, — сладко отвечает Хани, но как только он выходит из зоны слышимости, обе девочки обращают всё свое внимание на меня. — Мне нравится твоя татуировка с бабочкой. — Хани указывает