Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Я приберу.

У девочек на кроватях разложено по пять платьев каждое. Их комната четко поделена пополам: сторона Хани — это сахарная лихорадка с единорогами, а сторона Кики — мрачная тематика «Скуби-Ду». Я помогаю им определиться с выбором, затем спускаюсь вниз, чтобы дождаться их большого показа мод.

— Спасибо за это, — говорит Джейми, как только моя нога ступает на нижнюю ступеньку. Он притягивает меня к себе, украдкой взглянув наверх, и быстро целует в губы. Его свежеподстриженные усы щекочут мой нос. — Я весь день этого хотел.

Он прижимает меня к спинке дивана у лестницы. Ощущение риска, что нас поймают, — и то, что я снова целую его, — пульсирует во мне.

— Хотя я пахну чесноком и выгляжу, как помойка.

— Ты сбиваешь с толку совершенно изумительным образом, Джой. — Он снова целует меня, на этот раз нежнее и дольше.

— Мне нравятся эти штаны на тебе. Очень… в духе папы. — Я провожу указательным пальцем по клетчатому поясу.

— Веди себя прилично. — Он цокает языком. Наверху открывается дверь, и он придвигается ближе, подсаживаясь ко мне на диван.

Мы с Джейми аплодируем и улюлюкаем, пока близняшки эффектно спускаются вниз. Я делаю семейное фото, потом Кики затаскивает меня в селфи. Я позволяю ей, хотя это кажется странным — знать, что однажды они посмотрят на это фото и будут гадать, кто, черт возьми, эта загадочная женщина. Эта мысль больно щиплет меня за душу.

Приятно — чувствовать себя частью семьи.

После фото они набрасывают куртки, распахивают дверь и несутся к грузовику Джейми. За окном небо уже чернильно-черное, хотя всего лишь четыре часа.

— Так, печка включена, — кричит Джейми девочкам, хватая ключи. Потом поворачивается ко мне. — Хочешь подвезти их?

— Мне надо проверить Арриетти. — Я, наверное, и так уже достаточно вторглась в их семейное время сегодня. Не хочу перегибать.

— С ней всё в порядке. Если не хочешь ехать, то хотя бы возьми одну из моих книг. Останься. Наслаждайся огнем. Допий чай. Я вернусь через двадцать минут.

— Правда?

— Да, мне бы хотелось компании. — Он подмигивает мне перед уходом, и вот я остаюсь одна в его гостиной с слишком большим количеством эмоций, чтобы их назвать.

Лето.

Близняшки постарше, лет шестнадцать-семнадцать. Хани показывает мне фото в телефоне, рассказывает о каком-то парне из класса по химии. Кики спорит с Джейми о поступлении в колледж.

— Пап, я не пойду в ветеринарную школу только потому, что Джой туда пошла…

— Я этого не говорил. — Джейми смеется. — Я сказал, что у тебя бы хорошо получилось.

Я сижу, свернувшись калачиком, на качелях на веранде, босые ноги поджаты под себя, смотрю на светлячков, мерцающих над лугом. Вдали пасутся олени. Взрослый, здоровый и крепкий детеныш Арриетти пасется рядом с ней.

Появляется Джейми с двумя бокалами вина. Садится рядом. Его волосы тронуты сединой на висках, морщинки смеха вокруг глаз стали глубже.

— Ты в порядке? — спрашивает он, целуя меня в висок.

— Да. — Я прижимаюсь к нему. — В порядке.

Его рука находит мою. На моем пальце кольцо — простое, отполированное до гладкости временем.

— Счастлива? — бормочет он.

— Очень счастлива, — шепчу я.

И это правда. Боже, это правда.

— Джой. — Голос, привычный и близкий. — Джой, проснись.

Мои глаза широко раскрываются. Джейми стоит на коленях передо мной, ореолом ему служит свет от камина. Он проводит мизинцем по моему виску. Я всё еще сплю?

— Ты в порядке? Ты издавала звуки…

Я тру глаза тыльной стороной ладоней. Я на его диване. Запуталась в мохнатом зеленом одеяле.

— Который час? — мой голос хриплый.

— Почти одиннадцать.

— О боже. — Я резко приподнимаюсь на локтях. Одеяло сползает к бедрам. В комнате темно, если не считать низкого, ровного потрескивания огня. Я проспала почти семь часов… в доме мужчины, которого встретила неделю назад. — Надо было меня разбудить!

— Ты выглядела так, будто тебе нужен был сон.

— А как же девочки?

— Они легли час назад. Вымотались на танцах. — Его взгляд скользит по мне. Нежность и обожание написаны на его чертах. — Тебе снился сон.

Мое сердце колотится от его близости. От воспоминания о моем сне. Он на уровне моих глаз. И я так сосредоточена на тонком ободке цвета эспрессо вокруг его радужки, что не замечаю, как сама приближаюсь, пока воздух между нами не исчезает.

— Я… Наверное, да. Не помню, когда в последний раз спала днем.

— Поэтому я тебя и не будил. — Он бережно ловит мой подбородок между большим и указательным пальцами. Полуулыбка играет на его губах под усами — кривая, магнетическая, сражающая наповал. Воздух между нами густой от запаха ромашки и пепла, что-то такое уютное, что меня бросает в жар.

В кресле у камина лежат одеяло, кружка и недочитанная книга. У меня ёкает в животе.

— Ты что, смотрел на меня?

— Не мог уснуть, пока ты тут одна.

Пульс гудит; мысли затихают. Впервые я не планирую и не просчитываю — я просто здесь.

Я хватаю его за запястье, подтягивая ближе, пока его ладонь не ложится на мою талию, и тепло просачивается сквозь тонкую ткань моего свитера.

— Что ж, тогда я должна тебя поблагодарить…

Он целует меня, не дав закончить фразу. Сначала мягко и вопросительно. Но затем я издаю этот отчаянный звук, его руки впиваются в мои волосы, и внезапно мы уже не стараемся быть осторожными.

Я сжимаю в кулаке ткань его рубашки и тяну его к себе. Взбираюсь ему на колени, садясь верхом. Диван прогибается под нашим весом. Он издает удивленный, голодный звук, который проходит сквозь меня насквозь.

— Это был твой план с самого начала, да? — шепчу я ему в губы, касаясь горячей кожи под его рубашкой, исследуя мягкие волосы на его груди. — Заставить меня как следует отдохнуть, оставить наедине и затем обесчестить?

— Возможно. — Его взгляд скользит по каждому дюйму моего тела.

Я пробую поводить бедрами, и он вздрагивает.

— И это работает?

— Черт. — Его пальцы впиваются в мои ноги, задавая ритм. — Да. Работает.

Между нами слишком много слоев — джинсы, леггинсы и фундаментальная проблема, заключающаяся в том, что мы занимаемся сухим сексом на его диване, как подростки, но я не могу остановиться. Не хочу останавливаться. Мой сон казался таким реальным, что я почти могу поверить, что мы с Джейми делали это миллион раз, и каждый раз все так же сногсшибателен, как в первый.

Я не думаю о работе, о контроле, о следующем пункте в моем списке.

Он твердый и плотный подо мной, и когда