Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс

Она медленно отстёгивает ремень. Дождь уже льёт как из ведра. Стеша выходит из машины, и через секунду её свитер и волосы промокают насквозь. Она стоит на обочине, смотрит на меня сквозь пелену дождя и показывает мне два средних пальца.

— Пусть тебе Салтанат отсосёт! — перекрикивает дождь. — Даже если она первая минетчица у вас в ауле, об этом никто не узнает. На лице не написано, даже если на него кончали, а во рту девственности нет!

ВОТ СУКА!

И права же, чертовка, права!

После того, как мы договорились с семьей Салтанат, я отвозил её домой.

Были поцелуи, прикосновения, а потом она немного подержала за щекой, но сказала, что больше «ни-ни», просто любовь и ревность в ней взыграли…

А теперь слушаю и думаю: такая ли правильная Салтанат?!

Ааа, русская гадина, отравила все мои мысли!

Стеша упрямо шлёпает по обочине.

Я захлопываю дверь с такой силой, что машина вздрагивает. Резко разворачиваю руль и газую. Колёса разбрызгивают грязь и камни. В зеркале заднего вида я ещё вижу её фигуру — одинокую, промокшую, шагающую под ливнем.

Я еду вперёд, тяжело дыша, сжимая руль так, что пальцы белеют.

— Пусть постоит. Пусть почувствует. Сама виновата!

Но уже через десять минут внутри начинает жечь неприятное, колющее чувство вины и злости на самого себя.

«Что я наделал…»

Дождь становится всё сильнее, переходя в настоящее стихийное бедствие.

Глава 14

Стеша

Дождь хлещет по лицу так сильно, что я едва могу открыть глаза. Холодные струи мгновенно промочили до нитки. Ветер завывает между скалами, будто хочет сбить меня с ног.

Я стою на обочине горной дороги и смотрю вслед удаляющимся огням машины Магомеда.

Красные точки быстро исчезают за поворотом.

— Ну что, Стеша… — шепчу я сама себе дрожащим голосом. — Поздравляю. Ты только что вышла из машины в ураган.

Первую минуту я ещё пытаюсь сохранять иронию. Делаю несколько шагов вперёд, обхватывая себя руками. Но холод проникает всё глубже.

Ветер усиливается, дождь переходит в настоящий ливень. Капли бьют по коже, как мелкие камни.

Я иду по краю дороги, стараясь держаться ближе к скале. Ноги быстро промокают в лёгких кроссовках. Каждый шаг чавкает. Волосы прилипли к лицу, вода стекает за воротник.

«Он правда меня выкинул. Просто открыл дверь. Выбросил! Как мешок с мусором!»

В груди поднимается горький ком. Я думала, что после брачной ночи и всех этих стычек, разговоров, между нами хотя бы искра появилась. А он вышвырнул меня под дождь, потому что я не захотела играть роль послушной жены.

Ветер становится яростнее. Он толкает меня в спину, заставляет спотыкаться. Где-то высоко в горах раздаётся низкий, грозный гул. Ураган набирает силу.

Я ускоряю шаг. Сердце колотится уже не только от холода. Страх медленно заползает под рёбра.

— Спокойно, — говорю я себе вслух, но голос дрожит. — Это просто дождь. Сейчас найду какое-нибудь укрытие…

Дорога идёт вниз. Я спускаюсь по склону, цепляясь за мокрые камни.

Нога вдруг соскальзывает на мокрой глине. Я падаю вперёд, выставляя руки.

Резкая боль пронзает правую руку — что-то хрустит. Я вскрикиваю и скатываюсь ещё несколько метров вниз по склону.

Когда останавливаюсь, рука уже не слушается. Боль острая, пульсирующая. Я пытаюсь подняться, но мир плывёт. Впереди, сквозь пелену дождя, я замечаю старый каменный домик — кажется, заброшенный пастушеский.

Дверь висит на одной петле. Я ползу к нему, держа сломанную руку прижатой к груди.

Внутри темно и сыро, но хотя бы нет ветра. Я забиваюсь в угол, прижимаюсь спиной к холодной стене. Зубы стучат.

В голове начинает шуметь.

«Он не вернётся… Никто не вернётся. Я здесь одна. В горах!»

Температура поднимается стремительно — меня начинает знобить.

Слёзы смешиваются с дождевой водой на лице. Я закрываю глаза и тихо шепчу сквозь дрожь:

— Ну и дура же ты, Стеша… Согласилась выйти замуж за первого встречного горца. Надо было отступить, пока была возможность! А теперь сидишь с переломом и температурой в каком-то сарае…

Ветер снаружи воет всё громче. Где-то вдалеке слышится треск — кажется, дерево упало. Ураган набирает полную силу. Мрачные тучи закрывают даже тот клочок неба, что было виден.

Я сворачиваюсь калачиком, прижимая больную руку к себе. Холод, боль и одиночество накатывают волной. Чувство полной безысходности заполняет грудь.

Даже сумка с телефоном осталась в машине.

Если я здесь умру… он хотя бы пожалеет? Или просто скажет: Ну и хорошо, одной проблемой меньше?

Холодно, как же мне холодно!

Я уже не понимаю, сколько прошло времени — час или три.

Ураган беснуется снаружи, а внутри меня остаётся только пустота и нарастающая слабость.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный полубред.

Глава 15

Магомед

Я уже проехал километров десять, когда ярость начинает отступать. Дождь хлещет по лобовому стеклу так сильно, что дворники едва справляются.

В салоне тихо, только гул мотора и шорох дворников, которые едва справляются с потоками ливня.

И вдруг внутри меня что-то щёлкает.

«Что я наделал?»

Я резко торможу на обочине. Руки всё ещё дрожат от злости, но теперь к ней примешивается тяжёлое, холодное беспокойство. Я смотрю в зеркало заднего вида — там только серый занавес дождя.

Стеши далеко позади.

«Я выкинул её посреди горной дороги. Под ливень. Одну. В тонком свитере и кроссовках».

Я разворачиваю машину. Сердце колотится тяжело и неровно. Включаю дальний свет, еду обратно медленно, вглядываясь в каждый метр обочины.

Дождь перешёл в настоящий ураган.

Ветер раскачивает деревья, где-то вдалеке слышится треск падающих веток.

Непогода усиливается, даже радио едва ловит волну, потрескивает.

По радио уже передают предупреждение:

«Сильный горный шторм, возможны жертвы, не выходите из домов».

Жертвы.

Я останавливаюсь примерно там, где высадил её.

Вроде здесь, за этим поворотом? Выскакиваю из машины под ледяные струи. Ветер сразу пытается сбить с ног.

— Стеша! — кричу я. Голос тонет в вое урагана. — Стеша!!!

Никого. Только мокрые камни и грязь.

Я бегаю вдоль дороги, светя фонарём телефона. Следов нет — всё смыло водой. Внутри поднимается паника, которую я привык держать под замком.

«Она не могла далеко уйти. Она должна быть где-то здесь. Проклятье, почему я не повернул раньше?»

Возвращаюсь в машину, еду дальше вниз по дороге. Руки на руле мокрые — то ли от дождя, то ли от пота.

Мысли мечутся.

Я вспоминаю её лицо в тот момент, когда открывал дверь. Удивление, боль, а потом эта