Принцесса - Лера Титова

завтракать, — сказал он.

— Не хочу.

— Надо.

— Почему?

— Потому что я голоден.

Она усмехнулась.

— Хорошо. Пошли.

На кухне было шумно.

Джульетта стояла у плиты, жарила яичницу. Микеле резал хлеб. Лука сидел с Сарой, держал на руках Элеонору. Доменико читал газету, рядом с ним сидел Маттео. Тереза поправляла сыну воротник пижамы. Винченцо сидел с Аей и Марией. Антонио пил вино — с утра пораньше, но кто ему запретит.

Дон сидел во главе стола.

— Садитесь, — сказал он.

Они сели.

— Выглядите отдохнувшими, — сказал Доменико.

— Мы выглядим так, как выглядим, — ответил Лоренцо.

— Это был не комплимент.

— Я и не принимал за комплимент.

Маттео отложил газету.

— Дядя Лоренцо, — сказал он. — А вы вчера стреляли?

— Да.

— В кого?

— В плохого человека.

— Он умер?

— Да.

— Хорошо.

Маттео улыбнулся. Вернулся к газете.

Тереза вздохнула.

— Он не даст тебе прохода, — сказала она Лоренцо.

— Пусть, — ответил он.

Джульетта взяла его за руку под столом.

— Ты не спал, — сказала она тихо.

— Нет.

— Устал?

— Немного.

— От чего?

— От тебя.

Она усмехнулась.

— Это плохо?

— Это хорошо.

После завтрака они вышли в сад.

Джузеппе подрезал жасмин.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответил Лоренцо.

— Вы не спали.

— Не спали.

— Это хорошо.

— Почему?

— Молодые должны быть вместе.

Джузеппе вернулся к работе.

Джульетта взяла Лоренцо за руку.

— Твой садовник мудрее всех нас, — сказала она.

— Да.

— Ты слушаешь его?

— Всегда.

— И что он сказал?

— Быть вместе.

— Тогда будь.

— Буду.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу отдохнуть.

— Устала?

— Немного.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём.

Глава 24

Портной приехал через три дня.

Старый сицилиец с седыми усами и золотыми зубами, который шил платья для матери Джульетты, для её бабушки, для всех женщин Корлеоне. Он вошёл в гостиную с коробками, рулонами ткани, сантиметром на шее.

— Джульетта, — сказал он. — Ты выросла.

— Ты говорил.

— Повторю.

— Зачем?

— Чтобы ты помнила.

Она усмехнулась.

— Платье должно быть белым, — сказал он.

— Знаю.

— Длинным.

— Знаю.

— С кружевом.

— Нет.

— Джульетта.

— Портной.

— Ты не хочешь кружево?

— Нет.

— А что ты хочешь?

— Шёлк. Простой. Гладкий.

— Это не свадебное платье.

— Это моё платье.

Он смотрел на неё.

— Ты упрямая, — сказал он.

— Я Корлеоне.

— Это не оправдание.

— Это правда.

Он вздохнул. Достал рулон белого шёлка.

— Примерь, — сказал он.

Джульетта ушла в спальню.

Лоренцо сидел в гостиной, ждал. Пил вино. Смотрел на дверь.

— Ты волнуешься? — спросила Виолетта, проходя мимо.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он поставил бокал. — Волнуюсь.

— Чего?

— Что платье будет некрасивым.

— Это невозможно.

— Почему?

— Она будет в нём.

Дверь открылась.

Джульетта вышла.

Платье было белым. Длинным. Простым. Шёлк струился по её телу, облегал бёдра, падал на пол. Открытые плечи, тонкие бретели. Ни кружева. Ни вышивки. Только ткань. Только она.

Лоренцо смотрел. Не мог отвести глаз.

— Ты красивая, — сказал он.

— Я знаю.

— Скромнее.

— Я Корлеоне.

Он встал. Подошёл к ней.

— Ты похожа на принцессу, — сказал он.

— Я не принцесса. Я Джульетта.

— Это одно и то же?

— Нет. Принцесс спасают. Джульетта спасает себя.

Он смотрел на неё.

— Ты права, — сказал он.

— Всегда права.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она повернулась к портному.

— Беру, — сказала она.

— Я знал.

— Сколько?

— Твой отец уже заплатил.

— Сколько?

— Не важно. Важно, что ты счастлива.

Она усмехнулась.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари.

Он собрал инструменты. Вышел.

Джульетта осталась в платье.

Лоренцо стоял рядом.

— Ты не снимешь его? — спросил он.

— Нет.

— Зачем?

— Хочу привыкнуть.

— К чему?

— К тому, что я невеста.

— Это страшно?

— Это странно.

Он протянул руку. Коснулся её плеча.

— Шёлк мягкий, — сказал он.

— Это платье.

— Это ты.

Она смотрела на него.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего?

— Что я передумаю.

— Не передумаешь.

— Откуда знаешь?

— Ты не из тех, кто бегает.

— А из каких?

— Из тех, кто стреляет.

Она усмехнулась.

— Ты прав, — сказала она.

— Всегда прав.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она взяла его за руку.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Покажу тебе кое-что.

— Что?

— Сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— Сегодня полюбишь.

Она повела его в сад.

Калитка скрипнула. Они вышли на маленькую площадку, заросшую диким жасмином. В центре стояла старая скамейка, вся в трещинах. Вокруг — тишина. Даже ветра не было.

— Что это? — спросил Лоренцо.

— Моё место. Когда я была маленькой, я пряталась здесь от братьев.

— И они не находили?

— Никогда.

— А сейчас?

— Сейчас я прячусь здесь от отца.

Она села на скамейку. Он сел рядом.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил он.

— Когда хочу побыть одна.

— А сейчас?

— Сейчас — не одна.

— Это плохо?

— Не знаю.

Она сорвала ветку жасмина. Понюхала. Протянула ему.

— Пахнет? — спросила она.

Он понюхал.

— Да.

— Чем?

— Тобой.

— Жасмин пахнет мамой.

— А ты пахнешь войной.

Она усмехнулась.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Она отбросила ветку. Повернулась к ним. Посмотрела в глаза.

— Поцелуй меня, — сказала она.

— Здесь?

— Здесь.

— А если кто-то увидит?

— Тогда увидят.

Он поцеловал её. Медленно. Осторожно. Её губы были мягкими, тёплыми. Пахли жасмином.

Она ответила. Её пальцы вцепились в его волосы.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Платье...

— Не важно.

Он расстегнул её платье. Сзади. Молния поползла вниз. Ткань упала с плеч, открывая грудь.

— Ты красивая, — сказал он.

— Докажи.

Он опустил руку ниже. К животу. К бедру. К трусам. Она была влажной — он чувствовал это.

— Ты хочешь? — спросил он.

— Да.

— Скажи.

— Я хочу тебя, Лоренцо.

Он вошёл в неё пальцем. Один. Потом два.

Она застонала.

— Тише, — сказал он.

— Не могу.

— Можешь.

Он двигал пальцами. Медленно. Ритмично. Она вцепилась в его плечи.

— Быстрее, — прошептала она.

— Не могу.

— Можешь.

Он ускорился.

Она кончила. Тихо. Почти беззвучно. Только вздох вырвался из груди.

— Теперь я, — сказала она.

— Что?

— Сядь.

Он сел на скамейку.

Она опустилась на колени перед ним. Расстегнула его ширинку. Достала член — твёрдый, пульсирующий, готовый.

— Ты большой, — сказала она.

— Это хорошо?

— Это идеально.

Она взяла его в рот.

Медленно. Глубоко.

Он застонал.

— Тише, — сказала она.

— Не могу.

— Можешь.

Она ускорилась. Языком — по головке. Губами — по стволу. Рукой — по яйцам.

— Джульетта...

— Не говори. Чувствуй.

Она взяла глубже.

Калитка скрипнула.

— Какого чёрта? — спросил Антонио.

Он стоял в проходе. С выражением лица, которое говорило: «Я не это ожидал увидеть».

— Чёрт, — сказал он.

Джульетта замерла. Лоренцо замер.

— Выйди, — сказала Джульетта.

— Вы в моём саду.

— Выйди!

— Я...

— Выйди, блядь!

Антонио вышел. Калитка закрылась.

Лоренцо уткнулся лбом в плечо Джульетты.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Не я открыл калитку.