Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

о белоснежных прелестях красавицы. И руки у Хельги были не такими мягкими, как у знатной дамы, было заметно, что она умела трудиться. Пока он одевался, дал себе шанс стать ближе с Хельгой, может и получится у них что-нибудь. И вновь по его телу прокатилась теплая волна, будоражащая его кровь. Когда он покидал ее спальню, даже поцеловал ее в губы, чем снова вызвал ее смущение.

Днем их семья собралась в обеденном зале за трапезой. На Хельге опять было платье селянки. Но, казалось, что княгиня даже довольна этим. Она улыбалась девушке, словно родная мать любимой дочери. Ульрика стала расспрашивать Хельгу о ее жизни. Девушка сначала стеснялась, но потом стала говорить. Рассказала о том, как умер ее отец, как мать до сих пор не может простить себе, что не смогла удержать его дома, как они все эти годы жили в Боргхейне, как Агнес учила ее премудростям вельи.

— Я пока не такая сильная, как моя матушка, — говорила Хельга, — но могу говорить с природными силами, просить не вредить нам. Знаю травы и умею лечить. Слышу голоса зверей и понимаю, что они хотят сказать. Со временем я стану сильнее, если только…

Она не договорила, смутилась, ее лицо покрылось густым румянцем. Но Эрик не стал спрашивать, что должно произойти, чтобы она стала сильной вельей.

Ульрика с улыбкой слушала ее, кивала, показывая глазами своему мужу, что очень рада этой девушке. А Эрик смотрел на Хельгу, которая сегодня была без своего платка, и к своему удивлению замечал, как светятся золотом ее волосы, обрамляя ее милое лицо. От разговоров она смущалась и раскраснелась, и это делало ее привлекательной.

«А может у нас действительно что-то получится?» — пришла к нему мысль, и он улыбнулся девушке, от чего она замерла на полуслове.

* * *

После обеда Хельга ушла в свои комнаты, а Ульрика попросила Эрика остаться. Когда они остались в комнате одни, она посмотрела на сына.

— Надеюсь, ты не обидел свою жену? — спросила она, не сводя взгляда с лица сына.

— Нет, матушка. Я был с ней осторожен и нежен.

— Надеюсь, ты понял, что делает ее сильнее?

— Нет, — покачал он головой.

— Твоя любовь. Сегодня ты разбудил ее силу вельи, и, если будешь любить ее, она станет очень сильной, а это очень хорошо для нашего княжества. Она сможет защитить наш народ от бед.

Эрик вопросительно уставился на мать.

— Не смотри на меня так, — усмехнулась Ульрика. — Магию усиливает любовь избранной пары. Так что постарайся, сын, увидеть свою жену и полюбить ее. Она светлый человек, в ее сердце нет тьмы, и она искренне любит тебя.

Эрик ухмыльнулся, вспоминая то необычное ощущение, когда ночью был с Хельгой. До этого ничего подобного с другими женщинами у него не было. Он только кивнул головой.

— Матушка, скажи, можно как-то одеть Хельгу по-другому?

— А что тебе не нравится? — она улыбнулась. — Она сама шила свои платья, вышивала их и вплетала заговоры. Это ее защита, не забывай, что она — велья. Мне даже нравится, как она с достоинством носит свои одежды. Но для приемов я распоряжусь пошить ей несколько платьев.

— Спасибо.

* * *

Хельга познакомилась с княжеской знахаркой Вильдеборгой и была приятно удивлена, когда пришла в ее «мастерскую». Владения старой знахарки находились в «женской» башне, что было хорошо. Вильдеборга тоже была рада общению с княжной, с удовольствием рассказывала ей о том, что знает и умеет.

Вечером на семейным ужине, который проходил в небольшой комнате в главной башне, Хельга спросила у Ульрики:

— Госпожа, скажите, я могу обратиться за помощью к Одинару?

— Конечно, — удивилась женщина. — А почему ты хочешь обратиться к нему?

— Я хочу договориться с Зимой, чтобы она ушла, иначе замерзнут травы и деревья, погибнет будущий урожай, звери останутся без еды. А Одинар защищает ваши земли, поэтому хочу попросить разрешение у него на ритуал на этих землях, иначе он может разозлиться на меня.

И вправду, на улице вновь лежал холодный снег, дул пронизывающий ветер, от чего распустившиеся зеленые побеги начинали темнеть, гибнуть. Казалось, какие-то злые силы напали на княжество, желая заморозить все живое.

— Хорошо, — серьезно ответила княгиня, — я отведу тебя в алтарную комнату.

Эрик с интересом посмотрел на Хельгу, которая говорила такие вещи, в которые он пока не был готов поверить — как можнодоговоритьсяс Зимой?

После ужина Ульрика повела Хельгу в алтарную комнату, Эрик хотел пойти за ними, но жена покачала головой.

— Нет, Ваше высочество, я должна одна говорить с Одинаром.

Княжичу это не понравилось, но он отступил, ушел в свои комнаты. Верный Агмунд помог ему переодеться ко сну, но что-то в душе Эрика не давало покоя. Он долго смотрел в окно, за которым бушевала снежная стихия, засыпая город холодным снегом.

Утром за завтраком Хельги не было за общим столом. Ульрика пояснила, что вчера она получила благословение Одинара и рано утром отправилась за городскую стену, чтобы совершить ритуал. Эрик посмотрел за окно, где через промерзшие за ночь стекла были видны низкие серые тучи, но снег уже перестал падать. Пока они ели, тучи словно начали истаивать, а потом пропали совсем, на небе засияло солнце. Ульрика улыбнулась.

— У нее получилось, — тихо проговорила женщина. — Наш урожай не погибнет и голод не придет в этом году.

В обед Хельга снова не пришла за общий стол. Эрик хмурился, что-то говорило ему, чтобы он пошел в ее комнаты. Быстро съев свою еду, княжич поднялся, извинился перед родителями, что должен уйти, и поспешил к жене. В ее комнатах его встретила служанка, которая смотрела на Эрика обеспокоенным взглядом.

— Господин, я не знаю, что делать, она лежит без сил. Приходила Вильдеборга, дала ей каких-то зелий, но сказала, что они мало ей помогут. Может, Вы сами спросите у госпожи, чем можно помочь?

Эрик кивнул и прошел в спальню жены. Она лежала на своей большой постели с закрытыми глазами. Лицо бледное, волосы распущены и золотым облаком окружали ее голову на высокой подушке.

— Хельга, — Эрик склонился над женой, — что случилось и что может тебе помочь?

Она открыла глаза и слабо улыбнулась. Улыбка была такой светлой, что в душе Эрика что-то дрогнуло.

— У меня получилось договориться с Зимой, она приняла наши дары. Она не будет морозить наши земли, — она снова слабо улыбнулась. — Я пока не такая сильная, как моя матушка, пришлось потратить слишком много сил. Но не волнуйся, я справлюсь.

— Скажи, чем я могу тебе