Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

и те, кто взял в жены не ту женщину, которую им нарекал Одинар. Были и те, кто расходился со своей женой и брал другую женщину. Иногда в его мыслях опять появлялась Ингрид, но та страсть уже не охватывала его.

* * *

В положенное время Хельга родила девочку. Эрик был немного расстроен, так как надеялся, что будет наследник. Он вошел в комнату жены, где она лежала уставшая после родов, смотрела на него бледная с виноватой улыбкой. Старая няня Ирма, которая воспитывала еще Эрика, держала на руках девочку и улыбалась.

— Эрик, она так похожа на тебя, когда ты был маленький, — сказала женщина, поворачивая ему ребенка так, чтобы он мог увидеть ее лицо. — Она будет первой красавицей княжества.

Он подошел к дочери, всматриваясь в ее личико. Что там могла увидеть старая няня, он не мог понять. Лицо такое маленькое, красное, носик кнопкой, губки бантиком. Девочка спокойно спала и даже чему-то улыбалась во сне. Он побоялся трогать ребенка. Княжич подошел к жене, присел рядом, поцеловал ее.

— Спасибо, Хельга, — тихо сказал Эрик.

— Прости меня, — сказала она и отвела взгляд.

— За что? — удивился мужчина.

— За то, что родила девочку, а не наследника. Обещаю, что вторым будет сын.

— Хорошо, — улыбнулся Эрик, еще раз поцеловал жену и вышел.

На выходе из ее комнаты он встретился с матерью, которая спешила к новорожденной внучке с кипой каких-то пеленок. Она остановила сына, вывела его в коридор, закрыла дверь комнаты, чтобы их не услышали.

— Эрик, ты не доволен? — спросила женщина.

— Доволен, — немного помедлив, ответил он и отвернулся, чтобы она не увидела в его глазах разочарование.

— Не обманывай меня, — сказала мама и на ее лице отразилась какая-то боль. — Я вижу, что ты ждал сына. Но поверь, что девочка тоже очень хорошо. Когда она вырастет, ты узнаешь, что такое дочка. Мы с твоим отцом тоже очень хотели родить дочку.

И вдруг Эрик увидел свою маму словно впервые — обычная женщина, в сердце которой живет какая-то старая боль.

— Мама? — он положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза, которые она постаралась отвести, но Эрик успел заметить блеснувшие в них слезы.

— Ты родился у нас первым, — тихо ответила она. — Мы с твоим отцом были очень рады тебе, но хотели еще детей, Айварс очень хотел доченьку. Мы были счастливы, когда я забеременела второй раз, я была уверена, что будет девочка. Когда родилась твоя сестра, мы были очень рады, но она умерла на второй день. Мы никогда не говорили тебе об этом. Но после нее я больше не смогла родить мужу других детей. Не кляни Хельгу, что родила дочь. У вас обязательно еще будут дети. И сын тоже будет. Береги ее.

Эрик прижал маму к груди, потом резко отстранился и ушел. Нет, врать себе он не мог и не хотел. Он действительно разочаровался, что родилась девочка, а ему нужен наследник. А если второй родится девочка? Что им делать? Рожать, пока не получится мальчик? Эрик не был готов к этому.

* * *

Отношения с Хельгой вновь стали напряженными. Она смотрела на него виноватым взглядом, словно каждый раз просила прощение за девочку. Эрик делал вид, что рад дочери и старался как можно реже приходить в «женские» комнаты. Хельга все реже появлялась за общими семейными обедами, отговаривалась тем, что боится оставить доченьку без своего присмотра.

Когда Астрид, как решили назвать девочку, исполнился месяц, Айварс устроил пир для своих ярлов, и вновь замок наполнился шумом голосов множества гостей.

Вновь перед большим приемом княжеская семья спустилась в алтарную комнату, чтобы посвятить Астрид Предкам и Одинару. Впервые за все время Эрик взял дочку на руки. Хельга завернула ее в белоснежные пеленки, вышитые ею защитными рунами. Ему было страшно, боялся уронить или сделать больно, если прижмет сильнее. А еще боялся, что она расплачется и их посвящение пройдет не так, как должно. Но девочка смотрела на него так внимательно своими темно-серыми глазами, словно понимала серьезность происходящего. Когда Одингерд обратился к Одинару с просьбой принять в род Астрид, признать ее дочерью Эрика, Эрик, по указанию своей мамы, встал на одно колено перед алтарем, держа дочь в руках. Хельга достала из пелен маленькую ручку девочки, приложила ее к алтарю. Алтарь стал нагреваться и словно начал светиться, а Астрид разулыбалась и стала что-то говорить на своем языке. Наверное, только в этот момент Эрик понял, что это его дочь, плоть от плоти, его кровь, его продолжение, и улыбнулся, поцеловал ее в маленький лобик.

Они вышли из алтарной комнаты, няня Ирма и служанка Дагни забрали у Эрика девочку и понесли в комнаты Хельги, а он вместе с женой, отцом и матерью направились в пиршественный зал, где их ожидали гости. Эрик ввел свою жену в зал. Сегодня на ней было платье из дорогого бархата темно-зеленого цвета, вышитое золотой нитью, голову украшала скромная диадема. Платье плотно закрывало грудь и шею. Она никогда не позволяла себе хоть небольшой вырез.

Княжеская семья заняла свои места за главным столом, и гости стали подходить с дарами. И вновь Эрик увидел Ингрид, которая сегодня была в черном, как ночь платье, украшенным золотым кружевом. Ее глубокий вырез вновь показывал ее прекрасную белоснежную грудь, ярко-красные губы сложились в улыбку и словно шептали ему: «Иди ко мне. Я жду тебя». И вновь темное желание затопило мужчину, он с трудом сдерживал себя, чтобы не подскочить к женщине, увести ее куда-нибудь, где их никто не увидит. У него давно не было женщины, он все еще не заходил к своей жене после рождения дочери.

Хельга тоже заметила его напряжение и сжала губы, стараясь делать вид, что в ее душе не бушует ураган. Она вежливо улыбнулась Кнуту, который продолжал рассыпаться в поздравлениях. Совсем скоро она поднялась, подошла к Ульрике, попросила прощения, сказала, что ей надо сходить к дочери. Княгиня долго внимательно смотрела на нее.

— Хельга, ты уверена, что должна уйти?

— Да, Ваше высочество. Сейчас я должна быть с Астрид.

— А Эрик?

— А Эрик уже взрослый мужчина. Ему моя помощь не нужна. Он должен научиться справляться со всеми проблемами сам.

— Хорошо, — кивнула женщина, отпуская Хельгу. — Ты права. Он должен принять решение сам.

Эрик, погруженный в свои мысли, не заметил, как жена покинула пир. Гости шумели, пили, веселились, выкрикивали поздравления. Потом появились музыканты и стало еще шумнее.

— Ваше высочество, — чарующий голос вывел Эрика из