Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Так я смогу хотя бы взять собственные бумаги, — сказала Овейна.

— Для них будут два внутренних кармана.

— В церемониальном платье?

— Они не испортят линию.

— Портной с Верхней набережной утверждал, что карманы делают женскую фигуру тяжёлой.

— Плохо расположенные карманы делают тяжёлым любое изделие. Хорошие позволяют владелице не искать человека, который носит её вещи.

Овейна одобрительно кивнула.

Для проверки магического рисунка Ярина закрепила образец у воротника пробного лифа и провела серебряные нити по намеченным линиям. Они ещё не составляли цельного узора, но уже показывали направление будущих речных протоков.

— Говорите, — попросила она.

Овейна начала с подготовленной приветственной фразы. Серебро светилось слабо. Когда она перешла к цифрам грузооборота, линии стали ярче. Затем Ярина попросила её произнести утверждение, с которым та не соглашалась.

— Я благодарна знатным домам за их бесценные советы по управлению пристанями, — сказала Овейна таким ровным голосом, что слова могли показаться искренними.

Рисунок не погас полностью, но заметно потускнел.

— Значит, ткань всё-таки распознаёт ложь? — спросил Тарвель от двери.

— Нет, — ответила Ярина. — Она сравнивает голос с первым образцом. Госпожа Раст может произнести неправду уверенно, и линии засветятся. Сейчас она намеренно говорила чужими словами, поэтому изменила привычную опору голоса.

— Можно научиться обманывать рисунок?

— Вероятно.

— Тогда в отчёте нельзя называть его знаком правды.

— Я и не называла.

Тарвель записал её ответ без замечаний.

На второй проверке Овейна должна была говорить, двигаясь по комнате. Ярина следила, не меняется ли отклик от шага, поворота или дыхания. Серебряные линии сохраняли яркость, пока голос оставался устойчивым. Значит, ткань действительно слушала владелицу, а не положение тела.

Овейна остановилась перед зеркалом.

— Сделайте рисунок менее похожим на украшение. Я не хочу выглядеть так, будто на меня высыпали коробку серебра.

— Линии будут начинаться почти незаметно у воротника, проходить по лифу и расходиться на юбке, как карта речных рукавов. Когда вы заговорите уверенно, они станут видны целиком.

— Карта настоящая?

— Можно использовать расположение ваших пристаней.

Овейна повернулась к ней.

— Тогда люди, которые захотят отнять у меня управление, увидят на платье именно те места, которыми никогда не занимались.

— Именно.

Заказчица согласилась на замысел. Ивелла сняла пробный лиф, Рейса понесла его к столу, а Ярина убрала булавки в коробку. Тарвель подошёл ближе только после того, как Овейна снова надела дорожный костюм.

— В старых записях говорится, что родовые ткани откликаются на намерение карты и на обещание владельца, — сообщил он. — Но там нет сведений о сохранённых голосах.

Ярина взяла папку.

— Кто составлял записи?

— Мастера Совета в разные годы. Последняя проверка станка Вейров была проведена сорок три года назад.

— До того, как он перестал работать?

— Да. Тогда источник признали безопасным, но ограничили создание тканей, способных удерживать приказы.

Её пальцы остановились на странице.

— Почему?

— Такие нити могли заставлять одежду выполнять заранее заданное действие. Стягиваться, менять форму, закрывать лицо владельца, мешать движению.

Овейна взглянула на серебряный образец.

— Моё платье не начнёт затягивать воротник во время речи?

— Нет, — сказала Ярина. — Мы не задаём ткани действие, направленное на тело. Только изменение рисунка.

— Это нужно доказать, — добавил Тарвель. — При окончательной проверке мы разрежем образец и убедимся, что внутри нет скрытой приказной нити.

— Разрежем испытательный образец, — уточнила Ярина. — Не готовое платье.

— Разумеется.

Он наклонился над картой. Высокий воротник его нового камзола немного отошёл от шеи, и серебряная вышивка на левом плече поймала свет.

Ярина увидела короткую неровность возле основания крыла.

Сначала она решила, что серебряная нить просто легла поверх соседнего стежка. Затем Тарвель повернул голову, ткань натянулась, и под вышивкой проявилась почти незаметная складка. Точно такая же морщина шла от подменённого участка супружеского плаща.

— Не двигайся, — сказала она.

Он выпрямился.

— Что случилось?

Ярина подошла ближе. Тело Лиорены узнало его близость раньше, чем она успела отгородиться от чужой памяти: плечи напряглись, пальцы стали осторожнее, а знакомый запах холодного воздуха и нагретого металла вызвал мгновенную, нежеланную боль.

Она сосредоточилась на воротнике.

— Кто шил этот камзол?

— Мастер дома Аркейнов.

— Когда?

— Его закончили месяц назад.

— А воротник?

Тарвель нахмурился.

— Сегодня утром его вернули после исправления. Почему ты спрашиваешь?

Ярина попросила Ивеллу принести тонкую иглу и приподняла край серебряного крыла. С изнаночной стороны под основной вышивкой проходила другая нить, почти совпадавшая по цвету с тканью. Она не укрепляла воротник и не соединяла детали. Несколько мелких стежков складывались в узкий знак, спрятанный между слоями.

Работу выполнил опытный человек. Узел был убран под плотную вышивку, проколы шли под тем же углом, что и на обрезке обвинительного плаща.

— Лиорена? — тихо произнёс Тарвель.

Ярина не ответила. Она поддела иглой один из скрытых стежков, и нить отозвалась слабым теплом.

На столе вспыхнул серебряный образец Овейны, хотя никто не произнёс ни слова.

Ивелла подошла ближе и посмотрела на воротник.

— Это не исправление посадки.

— Что тогда? — спросил Тарвель.

Ярина осторожно отпустила ткань. Складка исчезла, спрятав знак под серебряными крыльями.

Кто-то подменил шов на супружеском плаще до церемонии. Теперь тот же почерк появился на одежде Тарвеля, которую вернули из его собственного дома только утром.

Подлог не закончился разводом.

Кто-то продолжал вплетать тайные знаки в одежду дракона.

Глава 4

Платье, изменившее прием

Тарвель снял камзол без спора, хотя ещё несколько дней назад Ярина не поверила бы, что он позволит ей распороть одежду, изготовленную мастером его дома.

Он остался в тонкой светлой рубашке и отступил к окну, пока Ивелла раскладывала камзол на столе. Овейна задержалась у зеркала, не торопясь покидать мастерскую. Очевидно, тайный знак в одежде дракона заинтересовал её не меньше собственного платья.

Ярина подложила под воротник лист белой бумаги и осторожно распорола два стежка основной вышивки. Серебряное крыло приподнялось, открывая спрятанную между слоями нить. Теперь узор был виден целиком: узкая петля охватывала основание воротника, затем раздваивалась и уходила к плечевому шву.

— На украшение не похоже, — сказала Овейна.

— И посадку не исправляет, — подтвердила Ивелла. — Напротив, ткань здесь немного стянули, чтобы спрятать нить