Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Это материалы разных мастерских.

— Гильдия запретила отдать нам оплаченный отрез.

Золотистое свечение в его глазах стало ярче.

— На каком основании?

Ярина протянула уведомление.

Он прочитал его до конца.

— Это нарушает условия отсрочки. Совет разрешил работу станка и исполнение заказа.

— Мерравия запретила не работу, а передачу материалов. Формально она не нарушила решение.

— Я могу потребовать немедленно отменить запрет.

— К тому времени приём закончится.

— Тогда я прикажу открыть склад.

— Нет.

Тарвель поднял взгляд от бумаги.

— Материал оплачен.

— Если ты откроешь склад силой своего имени, платье станет подарком лорда Аркейна, а мастерская — ещё одним делом, которое бывшая жена не смогла вести без него. Мы уже нашли решение.

Он посмотрел на три мешка с обрезками, на спящую Рейсу и на Ивеллу, которая продолжала соединять детали, не прекращая слушать разговор.

— Ты собираешься отправить Овейну на императорский приём в платье из остатков?

— В платье, собранном из частей, которые другие мастера не сумели использовать.

— Мерравия попытается унизить её.

— Только если швы будут выглядеть бедностью. Они станут главным узором.

Тарвель снова посмотрел на юбку. На этот раз дольше.

— Что требуется от гаранта?

— Провести проверку готового образца, убедиться, что серебряные соединения меняют только яркость и не стягивают ткань. И записать отказ поставщика в журнал.

— Ещё?

— Не мешать.

— Это условие ты проверяешь особенно тщательно.

— Пока оно чаще других оказывается под угрозой.

Вместо возражения он снял перчатки, сел у стены и открыл журнал.

К полудню платье обрело форму. Лиф собрали из пяти тёмных частей, соединённых так точно, что линии подчёркивали плечи Овейны, а не дробили фигуру. Юбка состояла из множества клиньев, однако серебряные швы превращали их в карту речной системы. Самые светлые участки проходили вдоль центрального русла, тёмные уходили к бокам и подолу. Ни один кусок не пытался притвориться частью цельного полотна.

Овейна приехала на вторую примерку со старым придворным платьем в большом дорожном сундуке.

— Это потребуется для сравнения длины и допустимой ширины рукавов, — объяснила она. — Дворцовый распорядитель прислал указания. Он особенно подчеркнул, что одежда не должна мешать движению в проходах.

Рейса подняла тяжёлое старое платье. Оно было сшито из тёмно-зелёной ткани, украшено жёсткой золотистой вышивкой и имело такой длинный шлейф, что в узком проходе мастерской сразу зацепилось за ножку стола.

— Очевидно, прежний распорядитель не беспокоился о проходах, — заметила Ярина.

— В прошлом году я дважды наступила на собственный подол, — сказала Овейна. — Портной объяснил, что мне следует ходить медленнее.

— Новый подол будет короче.

— Уже поэтому я готова защищать вашу мастерскую перед Советом.

Примерка заняла почти три часа. Сначала выяснилось, что один из швов на правом боку тянет сильнее остальных. Ярина распорола его и вставила узкую полоску более мягкой ткани. Затем внутренний карман оказался слишком низко: Овейне приходилось отводить локоть, чтобы достать бумаги. Карман перенесли выше и укрепили край.

Последней проверяли серебряную карту. Овейна произнесла подготовленное вступление, и линии у воротника остались спокойными. Когда она перешла к числам и срокам, свет поплыл вниз, соединяя части юбки в единую карту пристаней.

Тарвель обошёл заказчицу, не приближаясь к ширме и не касаясь платья без разрешения. Он попросил её поднять руки, сделать несколько быстрых шагов и резко остановиться. Серебряные швы не стягивались и не меняли форму. Затем Ивелла разрезала испытательный образец вдоль линии соединения. Внутри не оказалось скрытых нитей, кроме тех, что были обозначены на карте.

— Принуждающего воздействия не обнаружено, — записал Тарвель. — Изменение рисунка зависит от устойчивости голоса владелицы и прекращается после окончания речи.

— Добавьте, что соединения не препятствуют движению, — сказала Овейна.

— Проверено лично заказчицей, — дополнил он.

Овейна повернулась перед зеркалом. Свет на платье погас, и серебряные линии стали похожи на тонкую вышивку. Разные оттенки ткани больше не казались собранием случайных лоскутов. Они напоминали воду, меняющую цвет от глубины и тени берегов.

— Я просила платье, в котором меня не смогут представить случайной женщиной, — сказала она. — Вы сделали наряд, в котором случайным не выглядит ни один кусок.

Это была лучшая похвала, которую Ярина могла получить перед самым приёмом.

Оставшийся день прошёл в работе. Ивелла укрепляла подол, Рейса обрабатывала внутренние швы, Ярина пришивала серебряную тесьму и сверяла расположение речных линий с картой Овейны. Тарвель уехал в Совет с журналом испытаний, но перед этим оставил заверенную копию отчёта.

Вечером вернулся служитель гильдии. Он принёс требование немедленно прекратить сборку платья из неучтённых материалов.

Ярина попросила его назвать закон, запрещающий использовать обрезки, приобретённые у других мастерских. Служитель долго перелистывал бумаги и смог сослаться лишь на правило о подтверждении происхождения дорогих тканей.

Ивелла положила перед ним расписки.

— Здесь указано происхождение каждого отреза.

— Некоторые материалы слишком малы для отдельного учёта.

— Тогда они не могут считаться дорогой тканью, — сказала Ярина. — Выбирайте одно из двух.

Служитель ушёл, не забрав требования, но и не сумев вручить его по всем правилам. Рейса повесила бумагу рядом с остальными уведомлениями.

— На двери скоро не останется свободного места.

— После приёма заменим всё одной вывеской, — сказала Ярина.

— Новой?

— Прямой.

К утру платье было готово.

Овейна переоделась в мастерской, чтобы избежать долгой дороги в церемониальном наряде. Волосы она собрала без лишних украшений, оставив одну серебряную застёжку. Когда она вышла из-за ширмы, даже Ивелла, привыкшая замечать прежде всего недостатки, несколько мгновений молчала.

Платье не делало Овейну тоньше, моложе или мягче. Оно и не пыталось. Чёткие плечи сохраняли естественную ширину, лиф не стеснял движения, а юбка падала тяжёлыми свободными линиями. Серебряная карта оставалась почти незаметной, пока женщина молчала.

— Проверим карманы, — сказала Ярина.

Овейна убрала в них сложенные листы с расчётами, несколько писем начальников пристаней и копию императорской грамоты. Ткань не оттянулась.

— Теперь я вооружена лучше половины Совета, — заметила она.

— Бумагами?

— Фактами. Для некоторых это опаснее меча.

У дворца их встретил старший распорядитель. Увидев платье, собранное из разных отрезов, он сначала нахмурился, однако не нашёл нарушения церемониальных правил. Подол не превышал дозволенной длины, рукава не закрывали кистей, а серебряный рисунок соответствовал цветам речного управления.

Ярина, Ивелла и Рейса получили места в ремесленной галерее над главным залом. Тарвель находился внизу среди членов Совета. На нём был простой