Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Но я все равно не могла остановить поднимавшееся во мне гневной волной ужасное желание обвинить. Как бы сильно я ни старалась… я не могла простить его.

Я не могла простить Дарро за то, что он исчез, когда сердце мое молило о помощи. Он ведь услышал меня, когда я сияла.

Я знаю, что услышал.

Наши разумы были связаны. Наши сердца бились в унисон. Мы стали единым целым. Дарро чувствовал мой страх, он защищал меня.

Он закрыл меня тенями, помог загасить взявший надо мной вверх свет. Дымчатые глаза Дарро засияли серебряными кругами – он посмотрел прямо мне в душу. Он словно коснулся меня. И поклялся, что я никогда больше не буду одинока.

И все же… он ушел.

Исчез, когда я нуждалась в нем больше всего. Я захлебнулась очередной волной слез.

– Руна, – Дарро вздрогнул и сделал шаг вперед, закусив зубами нижнюю губу. – Мне так жаль…

– Ты оставил меня! – прокричала я сквозь рыдания.

– Я этого не делал, – он покачал головой, и из его черных спутанных волос упала травинка. – Я никогда бы не оставил тебя. Никогда.

– Но ты так и сделал!

– Я оставался на месте. Не сделал ни шагу. Я не уходил, Руна, – прохрипел он. – Меня поймали. Заключили в…

– Думаешь, со мной не произошло того же? – прошипела я. – Думаешь, я согласилась пожертвовать своей жизнью ради служения? Согласилась по доброй воле стать его парой?

Дарро резко поднял брови:

– Тебя тоже заключили? Кто?

– Как ты думаешь? – я оскалилась. – Огонь! Во всем виноват огонь! Я…

Горло сомкнуло от слез. Из травы вдруг появилась Син – молодая рысь все еще преследовала меня.

Только она была в моей жизни чем-то постоянным.

Единственным существом, на которое я могла положиться.

Она подошла ко мне и уткнулась в бедро носом. Я вздрогнула – метка на ноге горела. Солнечное пятно снова истекало кровью, потому что Дарро коснулся меня своими тенями. Когда огонь держал меня в заточении, он прокричал мне на ухо, чтобы Дарро не дали меня коснуться. Чтобы он не ходил в моем разуме. Чтобы не очернил мое сердце.

И я боролась с пламенем.

Я была рада прикосновениям Дарро. Я сражалась, чтобы пойти за ним.

Но пламя превратилось в демона. Оно опалило меня.

Ослепило меня своим яростным сиянием.

И когда я открыла глаза… Дарро пропал. О, какая боль.

Какое одиночество.

Какая агония.

Все это навалилось, добавилось к тому одиночеству, что я чувствовала прежде. Когда шла по миру – что за отчаянное существование! Я упорно продолжала идти, хотя мне незачем было этого делать.

Слишком много всего.

Я не выдерживала.

Дарро обещал. Говорил, что мы давно знакомы. Верил в будущее, где мы идем рука об руку. Но ничто не изменит правды.

Я больше не принадлежала ему.

И себе я тоже не принадлежала.

Все мои надежды рухнули. Их украли и…

Я больше так не могу.

Я обернулась и сорвалась на бег, топча траву. Я разбудила нескольких пчел, которые выбрали розовые и фиолетовые дикие цветы пристанищами на ночь.

Пчелы жужжали позади меня, вокруг моей головы… я призвала все оставшиеся силы и побежала так быстро, как только могла. Волосы развевались в ночи. Пчелы летели за мной, словно плащ. В высокой траве шуршали лапы – Син тенью следовала за мной.

Я обернулась – посмотрела на милые золотые пятна и крошечные бархатные рожки. Только рысь почувствовала, что что-то не так.

Она зарычала и попыталась пробраться ко мне – туда, где пламя обхватило меня своими руками, поймало меня. Син клацнула зубами на ленты жара, которые тянулись из огня, – невидимые, но такие могучие.

Я боролась изо всех сил, старалась выбраться, пока Солин обещал меня Актору.

Я ругалась и кричала, когда мою кровавую пепельную татуировку прижали к такой же свежей метке Актора, когда наши жизненные силы смешали, оставив меня на милость горящей, разрывающей на части кровавой связи.

Я охнула и продолжила рыдать. Я чувствовала эту связь даже сейчас.

Чувствовала, как мучительное обещание сжимает своими горячими, яростными когтями мое сердце. Как вонзает добела горящие клыки в печально стучащий орган – жалкую вещицу, которая влюбилась в другого и заставляет его биться в унисон с сердцем врага.

И с тех пор я не могла толком вздохнуть.

Казалось, я не вдыхала нормально с тех пор, как тени Дарро коснулись моего обжигающего света. Мощь моя трещала и сыпала искрами по всей коже, превращая меня в привязанное к земле солнце. Тени Дарро погасили мое сияние так быстро, так верно, что я провалилась в воспоминание.

В свое первое настоящее воспоминание – воспоминание такое яркое и правдивое, что я все еще чувствовала вчерашние слезы на вкус.

Мы шли, и тени следовали за ним по пятам, скользя по траве. Темные, бесконечные глаза его сияли ярчайшим серебром – словно за ними пряталась полная луна. Словно он был затмением, и дух его ждал, когда сможет вырваться наружу и засиять.

Пальцы его сжимали мои: облака предупреждающе сбились в кучу.

Он притянул меня поближе, чтобы подарить быстрейший поцелуй. Угрожающе загремел гром.

Я подняла взгляд на небо: единый фронт против постоянной враждебности, против тех, кто хотел разлучить нас. Мы были слишком храбрыми, слишком одурманенными, чтобы бояться.

Мы были другими.

И мы это знали.

Наша обнаженная плоть говорила правду: в том, в чем были мы не похожи. Но колебались мы из-за нашего происхождения. Мы могли быть половинками одного целого, балансом этого внезапного существования, но мы не были одинаковыми.

Мы были противоположностями. И мы перестали касаться друг друга. Целовать.

Дарро снова пошел вперед.

А мне больше не хотелось идти. Мне хотелось знать.

Жить. Быть.

Я провела рукой, указав на пустоту вокруг нас. На тишину, что кралась за нами. На пустоту на каждом шагу.

– В этом месте ничего нет.

Дарро вздохнул:

– Оно проклято.

Я не знала, как долго мы сможем здесь прожить. Я была голодна. Мне было страшно, меня мучила невероятная жажда… вот бы пошел дождь.

Мне хотелось озер, и ручьев, и рек. Хотелось познать то, чего я не знала.

Меня вдруг накрыло бессмысленностью нашего существования, и я опустилась на колени прямо в грязь. О, горе. О, разбитое сердце. О, страдания.

Все это скопилось внутри меня. Булькало, билось, вздымалось, волновалось.

И когда скатилась по моему отчаявшемуся, голодающему телу слеза, я почувствовала страх.

– Руна…

Дарро опустился на колени рядом со мной. Коснулся ладонями моих щек со всей той