Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я хотела его у реки, когда впервые вспомнила его имя.

Хотела тогда, когда мы бродили наедине, до того как забыли друг друга. Хотела его с самого начала времен.

С начала всего. Мы были началом…

Мысль эта пришла и тут же улетучилась – ее спугнул язык, ее украл поцелуй.

Мы пробовали друг друга на вкус, и эхом отдавались в нас решения и судьбы. Наша кожа запылала лихорадкой. Руки скользили по телу. Губы Дарро требовали все больше. Оленья шкурка и волчий мех не могли скрыть нашей очевидной жажды. Все внутри меня сжалось в опасном желании.

Я бросилась на Дарро.

Вырвала руки из его яростной хватки и обвила их вокруг его плеч. Впилась пальцами в волосы.

Я прощала его.

Я никогда не винила его на самом деле. Страх сделал меня злой. Разбитое сердце заставило сбежать. Но Дарро?..

Он спас меня. Исцелил меня. Напомнил о том, что я не одинока.

Он поцеловал меня еще сильнее, преклоняясь передо мной. Он подарил мне правду: Дарро боролся за меня с тех самых пор, как нашел. Он никогда не остановит свою борьбу… и неважно, кто и как планировал держать нас порознь.

– Дарро… – простонала я прямо ему в рот.

Он замер, тяжело дыша.

Наши глаза встретились.

Я вздрогнула.

В его взгляде больше не было дыма и сияющих серебряных колец. В его глазах будто бы плескался расплавленный лунный свет.

И сияние их оставляло на коже тени от скул и носа.

Я ахнула.

Но потом Дарро моргнул, и сияние пропало.

Он провел костяшками пальцев по моей челюсти и прижался губами к моим.

– Твои глаза, – Дарро задрожал. – Они сияли так ярко, словно солнце.

– А твои – словно луна, – пробормотала я прямо ему в губы.

Он отстранился.

– Правда?

Я кивнула. Грудь моя вздымалась и опадала, кожа горела под его прикосновениями.

– Ты прекрасна.

Что-то в его взгляде шевельнулось, и по спине пробежали мурашки…

– Это ты прекрасен.

Глаза его полыхнули гневом.

– Проклятье, Руна, – он уткнулся своим лбом в мой. – Когда я увидел, как он коснулся тебя сегодня, мне захотелось убить его.

Дарро прижал еще один горячий поцелуй к моим губам, и во мне поднялась волна яростного желания.

– Мне хотелось вырвать ему все внутренности и украсть тебя, унести подальше от всех них, – он сделал рваный вдох и прикусил мою нижнюю губу острыми зубами. – Блядь, я не мог на это смотреть!

Колени будто в воду обратились, а разум замер от этого агрессивного, но такого страстного слова. Дарро говорил не на пламенийском. И не на мертвом языке, который мы оба знали. Это было что-то иное. Что-то, в чем жила своя магия.

– Я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу, – Дарро провел носом по моей шее, втянув носом воздух, запоминая меня. – Я хочу сорвать с тебя эту обертку, поставить на локти и колени и доказать всем, что ты – моя.

Голос его запылал.

– Я хочу тебя всем своим существом.

Я задрожала.

– Тогда возьми меня.

Изо рта его вырвался рык.

– Мне нужно увести тебя отсюда. Мы слишком близко к деревне. Я не знаю, куда мы отправимся, но я не оставлю тебя ему, – он откинул мои волосы со лба – пальцы его одновременно освежали и согревали. – Ты сказала, что тебя удерживало пламя. Что оно заставило тебя согласиться на наследие и помолвку.

Голос его помрачнел, тени его заострились.

– Меня поймал воздух. Я слышал его в своей голове, как слышал огонь, когда ты помогла мне тогда, у реки. Воздух связал меня невидимыми путами и спрятал на виду у всех. Не дал Зетас меня учуять – а она ведь могла бы. Воздух сказал, что лишь выполняет мою собственную просьбу. Нашу просьбу, – он покачал головой и пробормотал: – Мы должны вспомнить, Руна. Сейчас, не завтра. Мы должны вспомнить, потому что… я… я увидел кое-что, пока ждал, когда ты выйдешь из пламени. И это испугало меня.

– Что же ты увидел? – осторожно спросила я.

Хорошо, что Дарро меня сейчас обнимал.

– Кости. Кровать из костей.

– Что… что это значит?

– Я… – он нахмурился. – Я не знаю. Но одно я знаю точно: я сделаю все, что в моих силах, чтобы никто не причинил тебе вреда. Я никогда не сделаю тебе больно, Руна. Никогда. Ты ведь это понимаешь, не так ли? Что бы там ни говорили предзнаменования или другие существа… я никогда… блядь, никогда тебя не обижу. Это физически невозможно.

Его зубы сверкнули в лунном свете.

– Я скорее вырву собственное сердце, чем…

– Я знаю.

– Просто… не забывай об этом. Хорошо? – ноздри Дарро расширились – он был доволен. – Нам нужно бежать.

Он снова опустил взгляд на мои губы, словно не мог сдержать себя. Его пальцы вцепились мне в волосы – он притянул меня поближе.

– Мы в самом деле должны бежать…

По коже разбежались мурашки. Дарро склонил голову и снова прижал свои губы к моим, жарко, властно.

Он застонал – я ответила на поцелуй.

– Попроси меня остановиться, – простонал Дарро. – Скажи, чтобы я отвел тебя в безопасное место.

Но у моего языка нашлось куда более интересное занятие, чем слова.

Я хотела, чтобы Дарро раздел меня, возлег со мной и сделал все, что нужно для того, чтобы уничтожить связавшее меня кровавое проклятье. Мы могли бы сбежать… после. Могли бы исчезнуть… потом. А сейчас я должна была доказать всем молниям и клыкастым рысям, что ничто не остановит нас…

Погодите-ка.

Я оттолкнула Дарро и глянула на Зетас и Син. На хищниц с очень острыми зубами.

Зубами, которыми они не впились в нашу плоть, чтобы остановить нас.

– Но как?.. – прошептала я, и Зетас раздраженно глянула на меня.

Син фыркнула – она нетерпеливо размахивала обоими своими хвостами. Они сидели там же, где и прежде. Послушные и тихие.

Но не потому, что так того хотели.

Дарро пожал плечами и мрачно усмехнулся:

– Я ведь сказал, что ничто на свете – даже они – не остановит меня. Я буду тебя целовать.

Я открыла рот – вот это контроль!

Дарро с таким мастерством управлял тенями и ночью.

Морды волчицы и рыси оплели тени. На хищниц набросили поводки и ошейники, сплетенные из тончайшей тьмы. Поводок удерживал их на земле – они рыли когтями грязь.

Они пытались броситься на нас. Укусить. И у них не получилось, потому что Дарро