Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

От его руки отделилась струйка неясной тени – она обвила меня, вихрясь. Я подалась назад – тень поцеловала меня в щеку, лизнула бровь, а потом с потрясающей нежностью зарылась в волосы.

Я задрожала.

Дарро застонал.

Он махнул запястьем, и струйка из тени обернулась вокруг моей шеи – темно и страстно. Я проглотила стон – она так приятно касалась меня. А Дарро вздрогнул так, как будто я касалась его. От пальцев его отделилась еще одна теневая лента – она провела по моему телу, задержалась на коленке, а потом тихо скользнула под мою оленью шкурку.

Я резко подняла на Дарро взгляд: прохладное покалывание и горячие касания скользили выше, выше, выше…

– А-а-а-ах.

Я содрогнулась, когда тень властно коснулась плоти меж моих ног. Всего на мгновение.

Единое касание.

Но этого оказалось достаточно: тело будто бы взорвалось звездной пылью.

Дарро зарычал себе под нос, и тени растворились в воздухе.

– Может показаться, что я могу приказать тьме сделать все, что угодно, но вот чего ты не знаешь… – он уткнулся своим носом в мой, рвано дыша. – Когда я касаюсь тебя своими тенями, я чувствую тебя так, словно трогаю тебя своими плотью и кровью.

Дарро приложил дрожащие ладони к моим щекам.

– А когда я касаюсь тебя, Руна, я чувствую… – Губы его снова жадно прижались к моим, не спрашивая разрешения распахнули их. – …саму жизнь.

Я застонала. Дарро откинул мою голову.

– Из-за тебя разум мой плывет, – он поцеловал меня. – Ты лишаешь меня самоконтроля.

Он прикусил мою нижнюю губу.

– Заставляешь мое бесполезное сердце биться.

Его язык охотился за моим.

Я открыла рот и сдалась ему.

Отдалась ему полностью – Дарро вжался в меня, опустил одну руку и положил ее на талию. Животом я чувствовала твердый жар его возбуждения.

Я боялась, что меня разорвет на части, и потому безрассудно положила руки ему на бедра и потянула за волчий мех, скрывающий его мужское естество.

Если Дарро возьмет меня, Актор не сможет этого сделать. Он уже заклеймил меня. Я стану парой Дарро. Я буду счастлива.

Счастье.

Мне хотелось жить именно так.

Я снова потянула… как же снимается эта штука? Дарро замер.

Он снова застонал, выпустил меня и положил свою руку на мою, останавливая. Прижал свой горячий лоб к моему. Голова опущена. Позвоночник слегка выгнут – чтобы добраться до моего рта.

– Руна… – пальцы его дернулись. – Ты не представляешь, как сильно я хочу…

– Возьми меня, – прошептала я. – Прошу. Не позволяй хоть чему-то встать между нами. Если мы будем вместе… вот так… может, это остановит то обещание. Ту связь.

Голову мою заполнили кошмарные видения.

Предупреждения о полном огня будущем, о будущем, несущем смерть.

Обещание Актору – ему позволили касаться меня. Целовать меня. Раздевать меня. Забраться на меня…

Из глаз полились слезы:

– Я не могу стать его, Дарро. Просто не могу.

Он яростно нахмурился.

– Ты никогда не будешь принадлежать ему.

– Тогда докажи мне это. Докажи, что я – твоя.

Дарро заскрежетал зубами:

– Не здесь.

– Да, здесь. Прямо сейчас. Будь со мной. Тогда, может быть, нас больше не попытаются разлучить.

– Но я должен отвести тебя в безопасное место.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его.

– Я в безопасности и сейчас – в твоих руках.

Он в последний раз попытался отпрянуть.

– Руна…

– Не останавливайся, – прошептала я прямо ему в рот, а потом нашла его язык.

И когда я коснулась его, Дарро сломался.

Его руки обвили меня. Наш поцелуй стал почти варварским.

Нога Дарро обвила мою, он нагнул меня, опуская на землю так, словно я ничего не весила. И когда спина моя коснулась травы, Дарро упал на меня с диким рыком. Его руки были повсюду: сжимали мою грудь, мяли бедра, задирали оленью шкуру, пока она не оказалась где-то на талии.

Дарро грубо раздвинул мне ноги коленом – его бедра тут же оказались между ними. Волчий мех мягко касался обнаженной кожи.

Дарро оперся на один локоть и крепко поцеловал меня – рука его пыталась избавиться от меховой повязки. Из горла вырвался путанный рык: Дарро пытался освободиться, его возбуждение заманчиво упиралось в мой пульсирующий центр.

Я заскребла ногтями по его плечам: Дарро рванул свою меховую повязку, ослабил жилы, сорвал ее. Мы оба застонали от обжигающего ощущения: его обнаженный низ на моем.

Я выгнула спину – губы его оставили на горле огненную дорожку. Что-то прохладное и резкое коснулось моего живота – я почувствовала едва заметную, ускользающую жизненную силу волка-омеги, который преследовал свою смерть и с радостью пал от чужой лапы.

Дарро замер, тяжело дыша.

Он оторвался от меня и посмотрел вниз. Я проследила за его взглядом и содрогнулась.

Оленья шкурка лежала у меня на животе – мое женское естество оказалось на виду. Мех больше не скрывал его отчаянное желание: блестящий кончик, вздувшиеся вены и пульсирующая твердость.

Дарро нежно поднял с моего живота волчий клык, который упал с его мехов. Он взял изогнутый клык и замер, глядя туда, где почти соприкасались наши тела.

Ему осталось только двинуть бедрами под определенным углом, и мы наконец – наконец! – станем единым целым.

Дарро сжал клык в кулак и посмотрел на меня. Так честно. Так открыто.

– Ты доверяешь мне?

По спине пробежали нервные мурашки.

– Я доверю тебе.

Дарро яростно прижался своими губами к моим и двинулся ниже. Его губы сомкнулись на моем соске, все еще скрытом оленьей шкурой. Его зубы сжались в первобытном желании забрать все себе.

Я склонила голову в его объятьях.

Он отпустил меня и заскользил ниже, еще ниже… и не остановился, пока его рот не замер там, где совсем недавно было его мужское естество, – прямо над моим влажным центром. Его горячее дыхание обдувало чувствительную плоть.

– Они сковали тебя кровью, – пробормотал он, и его глаза затянула тьма. – Но мы были связаны ей гораздо раньше.

Я задрожала, когда пальцы его провели по внешней стороне бедра – там, где засыхала кровь от моей солнечной метки. Та ожила. Обожгла, загорелась, попыталась напомнить о стольких вещах, которые я забыла.

Дарро рвано вдохнул и подался вперед, прижал поцелуй к солнечной метке, будто бы поклоняясь ей. Мои волосы закрыли его лоб. От его близости у меня кружилась голова – из спины Дарро показался сделанный из ночи плащ, его рот навис опасно близко от того места, где я хотела его видеть. Хотела почувствовать его.

Сердце забилось в диком ритме