Не нищая жена - Денни Смит

окреп. Лицо уже не напоминало ту застывшую восковую маску, какой оно было в те первые дни, когда они только вытащили его со дна оврага. Теперь на щеках появился слабый румянец, взгляд стал осмысленнее, в движениях — меньше осторожности. В последнее время он много гулял — по собственной воле, а не по настоянию доктора — и жаловался явно меньше. Но достаточно ли этого для того, чтобы отправиться верхом вдвоем, без Донала, без поддержки, без вечной подстраховки?

— Ты уверен? — осторожно начала она.

Джозеф поднял на нее глаза.

— А что? — спросил он, делая над собой усилие, чтобы слова прозвучали скорей как шутка, а не как упрек, — Я могу подумать, что ты избегаешь моего общества.

— Не говори глупостей, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — Просто… может, не стоит торопиться? Доктор Мэтьюз говорил…

— К дьяволу доктора Мэтьюза, — перебил Джозеф без злобы, — Я достаточно долго сидел в четырех стенах. И достаточно долго терпел, чтобы за мной всюду таскался этот чертов ирландец. Мне не нужна нянька.

Эмили хотелось спросить: если ему не нужна нянька, зачем он вечно таскает за собой этого самого чертова ирландца? Но вопрос был глупым, и она прикусила язык. В конце концов, ей и самой уже порядком надоело его постоянное, молчаливое присутствие. В этом, конечно, не было его вины. Но иногда ей хотелось побыть с мужем наедине, взять его за руку без свидетеля, который маячил за спиной, как тень, и, кажется, никогда не уставал.

— Хорошо, — сказала она вместо этого, — Поедем вдвоем. Я распоряжусь.

Она встала из-за стола, но у двери задержалась, обернулась.

Джозеф смотрел на нее. И впервые за долгое время в его глазах, еще недавно таких пустых и усталых, зажегся тот самый огонь — живой, теплый, которого она почти не видела после его болезни. Она улыбнулась ему и вышла.

За ее спиной Джозеф откинулся на спинку стула, провел рукой по лицу и тихо выдохнул.

Ему предстояло провести в седле целый день — первый настоящий выезд после того, как он научился сидеть на лошади, не морщась от боли. Нога, конечно, будет ныть. К вечеру, возможно, распухнет. Но это не имело значения.

Сегодня он хотел быть просто мужем. Не больным, не калекой, не обузой.

Он хотел смотреть на жену и видеть в ее глазах не жалость, а то, что было в них когда-то — еще в Лондоне, до свадьбы, до ссор, до всего этого безумия. Возможно, то же самое выражение, какое было у нее в карете, когда он впервые ее поцеловал.

Он хотел, чтобы она улыбалась. По-настоящему. Не той усталой, вымученной улыбкой, которой она одаривала его последние недели, пытаясь скрыть собственную тревогу.

Он хотел хотя бы на несколько часов забыть о том, что случилось. Просто провести время вдвоем. Вспомнить, какого это остаться наедине с собственной женой. И, возможно, если повезет хоть на день забыть о больной ноге.

Глава 9: Под шум дождя. (2)

Дорога к реке вилась между старыми дубами, чьи кроны уже тронула первая золотинка, но в низинах еще держалась сочная, предосенняя зелень. Солнце пробивалось сквозь листву, рассыпая по земле золотистые тени. Воздух был наполнен тем особенным, прозрачным спокойствием, которое бывает только в середине сентября, когда лето уже отпустило, а осень еще не вступила в свои права.

Эмили ехала впереди, показывая дорогу. Джозеф следовал за ней, и в какой-то момент она поймала себя на том, что то и дело оглядывается — проверить, не отстал ли он, не нужно ли остановиться. Но он держался ровно, сидел в седле с той привычной, несмотря на боль, выправкой, которая отличала его даже в самые тяжелые дни. Только пальцы, сжимавшие поводья, чуть заметно побелели да на лбу выступила.

— Не делай так, — сказал он, когда их взгляды встретились в очередной раз.

— О чем ты?

— Ты постоянно смотришь, — выдохнул он с усилием, контролируя собственный голос, — Это унизительно. Дай мне хотя бы на день забыть об этой истории и почувствовать себя нормальным.

— Ты и так нормальный, — возразила она, — Жаль, что ты этого не понимаешь.

— Ну, конечно, — в его тоне послышалось легкое раздражение, — Я настолько нормален, что и шагу не могу ступить без чужой помощи. И все вокруг считают меня нормальным, поэтому смотрят с жалостью.

— Джозеф, прекрати это. Единственный, кто здесь жалеет тебя, это ты сам.

Он хмыкнул, не убежденный словами супруги. Этот разговор происходил уже несколько раз, но присутствие посторонних никогда не давало им возможности высказать все друг другу без обиняков.

— В самом деле, — продолжала Эмили, — я не узнаю тебя. Тот Джозеф, за которого я выходила замуж, не стал бы жалеть себя.

— Тебе напомнить, Эми, при каких обстоятельствах ты выходила замуж? — запальчиво спросил он.

— Попробуй, — она не повелась на его провокацию, — но это не противоречит моим словам. Ты был злым, эгоистичным и очень жестоким. Но не жалел себя.

Они помолчали.

— Тот Джозеф, о котором ты говоришь, мог ходить без посторонней помощи, — наконец сказал он.

— Ну, конечно, именно поэтому я и вышла за тебя, — усмехнулась Эмили, — потому что ты мог ходить сам.

— А почему же тогда? — в его тоне послышались лукавые ноты.

— Джозеф! Я серьезно. Не переводи все в фарс.

— Договаривай. Мы никогда об этом не говорили. Мне действительно интересно.

— Ну… я полюбила тебя, — Эмили густо покраснела. — Я влюбилась в твою силу, настойчивость… — она замялась, — доброту и благородство.

Джозеф хмыкнул.

— Не смей смеяться! — крикнула она ему.

— Эми, мне никто никогда не говорил, что я добр и благороден. Пожалуйста, только не говори об этом моим конкурентам. А то никто не станет воспринимать меня всерьез.

— Джозеф, прекрати! Я действительно считала тебя благородным человеком, настоящим… — она резко умолкла.

— Кем, Эми? Джентльменом? — она кивнула, не понимая, какая последует реакция дальше, — Не волнуйся. Я пережил ту историю.

— Ты пережил? — с возмущением спросила Эмили, — Я пережила!

— Ну, знаешь ли, — он усмехнулся, — в подобном платье я увидел тебя в первый раз. Может быть, оно мне понравилось?

— Конечно. Тебе и всем гостям на нашей свадьбе, — буркнула Эмили и добавила после долгого молчания, — Долго меня обсуждали?

— Нет. По правде говоря, всем было все равно, — солгал Джозеф.

Эмили пристально посмотрела на него, будто стараясь прочитать мысли, и наконец кивнула.

— Хорошо, — сказала она наконец и отвернулась.

— Эмили, — позвал ее Джозеф и произнес, когда она обернулась к нему, — только не смотри на меня больше, как на бедного щеночка.