Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

присутствовать при беседе? — но Узээриш развернулся и приглашающе махнул ладонью в сторону комнаты, в которой уже скрылся господин Отрот. Она зашла следом за хайнесом, Саврий прикрыл дверь и замер у порога.

Казалось, они попали в комнату, которая одновременно совмещала в себе детскую и девичью спальню. Такими ассоциациями поделился господин Наэш. Мягкая кушетка, укрытая плюшевым покрывалом бежевого цвета, удобное кресло с резными подлокотниками и ножками, ворсистый ковёр пёстрой расцветки, светлые муслиновые занавеси на окнах, гобелен во всю стену с изображением пейзажа, невысокий круглый стол и простой стул. Все предметы мало гармонировали друг с другом и в то же время создавали целостную картину уюта и умиротворённости. Захотелось прилечь на кушетку и, сонно прикрыв глаза, уставиться на слегка подрагивающие занавеси.

Лирка сбросила с себя оцепенение и отступила ближе к господину Саврию, но глава лечебницы мягко воспротивился.

— Нет-нет, юная госпожа, — он улыбнулся ей и указал на резкое кресло. — Вам сюда.

Женщина непонимающе уставилась на место, походящее, при некотором воображении, на трон, и с лёгкой паникой посмотрела на хайнеса, который успел вполне вольготно устроиться на кушетке.

— Что такое? — с наигранным недоумением вскинул брови Риш. — Присаживайся. Мы здесь собрались ради тебя.

— Вы о чём? — голос Лирки жалко задрожал, но она позволила господину Отроту утянуть себя к креслу.

Эта пугливая дрожь едва не заставила Узээриша подскочить. Сразу захотелось пожалеть женщину, чьи глаза вновь обрели сходство с глазами перепуганного галчонка, который уже очень давно ждёт маму, и вот начался холодный дождь, а её всё ещё нет. Досадливо скривившись, Риш безжалостно задавил желание раскинуть крылья, чтобы прикрыть «птенца» от невидимого дождя. Спасибо богам, что она ещё не научилась использовать эти глаза специально, иначе бы он точно свихнулся!

— Расслабься, — недовольно проворчал он. — Господин Отрот просто проверит, не бывает ли кого постороннего в твоей голове. Согласись, разумная предосторожность.

— Я… Да, я понимаю! — Лирка выдохнула и испуганно заморгала.

«Наэш?» — напряжённо позвал Иррес.

— Это совсем не больно. Не больно же? — уточнил Узээриш у господина Отрота.

— Ничуть, — с радостным энтузиазмом отозвался тот, усаживаясь на стул и придвигаясь ближе, чтобы сидеть напротив Лирки. Их колени упёрлись друг в друга, и мужчина стянул с носа очки и положил их на стол.

«Живо прячься в сознание Шани!» — рявкнул господин Наэш.

«Чего⁈ Ей это не нравится и у меня не получается…»

«Живо, придурок! Я тебя направлю!»

— А теперь посмотрите мне в глаза, — ласково попросил глава лечебницы.

— Я… Сейчас, — Лирка старательно потёрла лоб, будто бы успокаиваясь.

Прислушалась. Шани разразилась негодующим рёвом, и женщина решительно подняла голову, чтобы посмотреть в зеленоватые глаза. Господин Отрот подался чуть ближе, коснулся прохладными подушечками длинных пальцев её висков и сократил расстояние между их носами ещё на полвершка. Что-то бессвязно прошептал, склонил голову набок, и его лицо перед Лиркиными глазами перевернулось вверх подбородком. Женщина моргнула, подозрительно сощурилась, и лицо мужчины вернулось в допустимое природой положение. Но ощущение нереальности происходящего не прошло. Вокруг будто опустилась плотная давящая стена из воды, приглушившая все внешние звуки.

— Ничего не нужно бояться, — эхом отозвался в ушах ласковый голос главы лечебницы. — О, какой приём!

Шани разорялась в негодующем рычании.

— Похоже, моему зверю не очень нравится процесс, — смущённо прошептала Лирка.

Зеленоватые глаза удивлённо расширились.

— Что-то ещё чувствуете?

Женщина ощущала подвох, но ответить пришлось.

— Словно я немного не в этом мире, а вокруг стена из воды.

По губам лекаря скользнула неуверенная, но восторженная улыбка.

— Я проведу некоторые манипуляции, — предупредил господин Отрот. — Вы как маг наверняка знакомы с ментальной магией хотя бы понаслышке. Ощущения могут быть не самыми привычными, но помните, что я не наврежу вам.

Лирка лишь поджала губы и сосредоточилась на эмоциях и мыслях.

Господин Отрот что-то беззвучно шептал, мягко трогал её голову в разных местах и не отрывал пристального взгляда от её глаз. Через какое-то время весь мир залил прозрачно-зелёный цвет его радужки. Лирка позволяла себе качаться на изумрудных волнах, но расслабиться не могла. Почему-то она была уверена, что может вырваться из этого воображаемого мира. Она старательно думала о службе, о том, как изменилась столица, о семействе Вотых, о красоте перстня на безымянном пальце хайнеса…

Какого перстня?

Лирка чуть сильнее сощурилась и выбросила лишнюю мысль из головы. И опять подумала о службе, о храме Ваирака, о малютке Миане, которая изменяется каждый день, о помощнике хайнеса, который слишком нагло лезет…

Лезет?

Лирка вновь выбросила ненужное.

Ей казалось, что плавание в глазах господина Отрота длилось бесконечно долго. На фоне продолжала рычать неугомонная Шани, мысли текли рекой, которую порой перерывала сама Лирка, выбрасывая ненужное и чуждое. Сознание пребывало в мягко-ватных тисках и иногда недовольно пульсировало. Женщина не могла избавиться от ощущения, что к её разуму прикасаются.

И на миг её накрыл ужас от осознания кошмарного могущества ментальной магии. Это не какое-то там заклятие, вынуждающее окружающих осязать не тот запах, который есть на самом деле. Это шквал, лавина, способная снести чужой разум, вывернуть его наизнанку и разорвать в клочья. И бережные «прикосновения» господина Отрота пугали ещё больше, потому что накатывало подозрение, что от более сильного «нажатия» в сознании останутся дыры.

— Всё.

Короткое слово прозвучало неожиданно, и в тот же миг стена, отделявшая реальность, пала. Лирка обнаружила, что они с лекарем сидят, прижавшись друг к другу носами. Неловко встрепенувшись, она отстранилась. Господин Отрот выпрямился и ободряюще ей улыбнулся.

— Могу поздравить. Чужого присутствия в вашем сознании я не нашёл. У вас крепкие нервы.

— Спасибо, — Лирка не чувствовала себя польщённой.

— А я могу взглянуть на предмет, который вы привезли из Хоётора?

Повисло молчание. Не глядя на хайнеса, магичка спросила:

— Я могу показать?

— Давай, — разрешил хайнес.

Женщина решительно расстегнула мундир, распахнула полы и с той же решительностью вытянула рубашку из штанов и задрала, обнажая правый бок почти до самой груди, под которой и прилипла печать, уютно свернув цепочку в кольца. Господин Отрот смущённо захлопал глазами, поперхнулся воздухом, а со стороны кушетки донеслось негодующее шипение.

— О… я… Простите, не ожидал, — глава лечебницы виновато улыбнулся, старательно отводя глаза от напряжённых мышц живота и в особенности косой мышцы, интригующе плавные очертания которой ныряли под ремень и вызывали буйный энтузиазм у воображения.

Сосредоточив внимание на печати, господин Отрот внимательно её осмотрел и осторожно попытался коснуться пальцем. Печать пребольно ударила его в подушечку искрой, и лекарь с шипением отдёрнул руку.

— Ну хоть какая-то польза от цацки! — недовольно прошипел Риш и рявкнул: —