Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

что совершенно не имею на это права. Это глупое противостояние ничего не решит. Камергер действительно любит мою мать много лет. И кто я такой, чтобы лишать счастья родного человека.

Тепло его искренности окутало уютом, но внезапная мысль острым осколком пронзила сознание. Перед внутренним взором вспыхнули своды Исаакия и маленькие фигурки на каменном полу. Пальцы судорожно сжались, впиваясь в ладонь жениха.

— Что с детьми?! — голос дрогнул, выдавая проснувшуюся панику.

— Не волнуйся, — Александр перехватил мои руки, успокаивающе целуя ладони. — К счастью, когда я вынес тебя из подземелья, твой кучер уже стоял возле собора. Фёдор почуял неладное и подъехал ближе. Достаточно было пары слов о детях, чтобы он тут же помчался на ближайшую стоянку экипажей. Вернулся быстро и уже с помощью.

— Их доставили в ближайшую больницу, а после распределили по приютам, — продолжил Северский, мягко отводя упавшую на моё лицо прядь. — Я убрал им память о пребывании в лапах вампиров. Они вырастут и никогда не вспомнят тот ужас, что им пришлось пережить.

Сбросив сапоги, Саша осторожно лёг рядом на широкую кровать и бережно увлёк меня к себе на грудь. Слушать его ровное, сильное сердцебиение оказалось лучшим лекарством на свете.

— Душа моя, я так тебя люблю, — его голос надломился, когда он уткнулся лицом в мою макушку. — Если бы случилось непоправимое... я бы не простил себе никогда. Жизнь без тебя не имеет смысла. Моё бессмертие навсегда стало бы проклятием. Но как только ты станешь моей женой, неуязвимость передастся тебе, и тогда я буду полностью спокоен.

Слова о вечности больше не пугали. Я чуть приподнялась, чтобы заглянуть в его невероятные, полные света глаза, и прошептала:

— Саша… метки больше нет. Она исчезла.

На его лице не промелькнуло и тени удивления — лишь безграничная нежность.

— Я знаю, любовь моя. Ты сама избавилась от неё, когда пожертвовала собой и ринулась в бездну. Помнишь, что говорила моя мать?

Мужчина ласково провёл широкой ладонью по моей спине, прямо там, где раньше горела клеймом печать.

— Тот, кто совершит истинный поступок самопожертвования, кто положит душу свою за ближнего или проявит великую доблесть во имя Света, пробудит свою истинную природу, — процитировал Александр. — Это предречение Создателя нашей семье, нам и нашим детям. Теперь ты тоже войдёшь в род, и это должно случится как можно быстрее.

Крепкие руки прижали сильнее, губы коснулись волос, жадно вдыхая их аромат.

— Я не могу дождаться, когда поведу тебя к алтарю. А сейчас отдыхай. Слышу, как томится под дверями твоя горничная.

— Маняша? Она здесь?! — изумлённый вздох вырвался сам собой.

Грудь Саши содрогнулась от тихого бархатного смеха.

— Да. Эта девчонка подстерегла, когда я выходил из вашего Ведомства. Признаться, думал, она меня побьёт. Сжала кулачки и требует: «Отдавайте барыню! Где вы её держите? Негоже честную сударыню умыкать, не женившись!». Еле-еле вдвоём с твоим командиром угомонили. Плачет в три ручья, причитает, что приедет господин Жаргал, а его названая сестра опозорена. Пришлось везти заступницу сюда и доказывать, что работодательница просто занемогла.

При упоминании имени напарника улыбка померкла. В памяти ярко вспыхнул золотисто-синий призрачный волк, заслонивший меня от Тьмы.

— Сашенька, а ведь там, в бездне, мне помог именно дух Жаргала. Переживаю, вдруг он отдал свою жизнь тогда, в соборе?

Лицо жениха мгновенно посерьёзнело. Взгляд стал глубоким и проницательным.

— Я видел, — твёрдо произнёс он. — Соколов мне всё рассказал. Как твой соратник не раз стоял с тобой плечом к плечу и оберегал. Не волнуйся за него, надеюсь, с ним всё хорошо. Такие, как он, не погибают по чужой воле. Древняя сила не даст ему уйти раньше времени. Потому что он не только твой защитник, но и опора целого народа.

Оставив долгий поцелуй на моём лбу, Александр лукаво прищурился.

— Поправляйся быстрее, душа моя. Кстати, нам вскорости ехать к императору.

— К императору?! — слабость как рукой сняло.

— Конечно. Константин Петрович ходатайствовал о твоём награждении. Ну и о моём тоже, — скромно потупив взор, добавил жених, но тут же не выдержал и разулыбался. — Этот старый сухарь долго пенял мне, что мы с братом увели из его ведомства двух сильных специалистов. Возмущался: с кем теперь ему защищать Империю от нечисти, если Стражницы разбираются замуж как горячие пирожки?

Череда лёгких невесомых поцелуев осыпала лицо. От этой ласки дыхание сбилось, а по телу разлилось горячее живое тепло, заставив голову приятно закружиться.

— Так что... — с трудом переведя дух, выдохнула я. — Я теперь уволена из управления?

— Не совсем так, любовь моя. Но об этом тебе расскажет Татьяна. Они приедут на днях.

Увидев, как расцветает безмятежная улыбка, синеглазый искуситель неохотно поднялся с кровати.

— Всё! Тебе надо окрепнуть. Я настроен на плодотворный медовый месяц. Нет, на три месяца! А сейчас придёт эта невозможная горничная и будет тебя кормить.

Проводив взглядом его высокую фигуру, я счастливо улыбнулась. При упоминании о еде пустота в желудке дала о себе знать. Я действительно хотела есть. А значит, полное выздоровление было не за горами.

Дверь робко приоткрылась, и в спальню просочилась Мария. Глаза на мокром месте, подбородок дрожит. Горничная пыталась не расплакаться, зная, что я не люблю слёз без повода. В руках она бережно несла поднос с дымящейся чашкой.

— Доброго утра, Полина Андреевна, — чинно поздоровалась девушка и тут же шмыгнула носом.

Поставив поднос на прикроватный столик, она без лишних церемоний уселась на край кровати, зачерпнула серебряной ложечкой ароматный бульон и поднесла его к моим губам.

— Напугали нас всех до смерти... — сокрушённо пробормотала Маша, то и дело утирая глаза. — Жених ваш сказал, что вы упали. Что ж так неосторожно, барыня?

Я вымученно улыбнулась и проглотила предложенное, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу.

— Ох, барынечка, как же я извелась вся, — затараторила она, ловко отправляя очередную порцию мне в рот. — Как увидела вас тут бездыханную, белую как полотно, так чуть сама за вами на тот свет не перекинулась! Вы кушайте, кушайте... А за Степана с Евдокией Петровной не переживайте, у них там всё своим чередом идёт. Я им записку передавала.

— Записку? — переспросила с искренним удивлением. — Маша, ты уже научилась писать?

Девушка гордо выпрямила спину, вздёрнув носик.

— Конечно, что ж я — дурная совсем? Всю вашу науку помню. И господина Жаргала, как он меня просвещал да буковкам учил, тоже не забыла.

Искренняя улыбка сама собой коснулась губ. Забыв о слабости, я мягко притянула горничную к себе, обнимая.

— Машенька, как же я рада! Представь, приедет Жаргал, а ты его встречаешь,