Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Он возмущённо всплеснул руками:

— С кем мне теперь нечисть ловить, я вас спрашиваю?! Скоро сам лично пойду с кадилом наперевес по подворотням! Нет, всё. Уйду на покой. Надеюсь, отпустит меня государь. Куплю имение... — Победоносцев вдруг запнулся, отвёл взгляд и совершенно неожиданно смущённо добавил: — Может, дитя возьму на воспитание какое. Сироту. Буду из него нового стража растить, раз уж вы разбежались.

Мы с Александром переглянулись и рассмеялись, не в силах скрыть абсолютного безграничного счастья. Обер-прокурор подошёл ближе и вдруг совершенно неожиданно крепко обнял меня, по-отцовски похлопав по спине.

— Береги себя, Полина. И мужа тоже береги.

Саша деликатно кашлянул, пряча улыбку, но Победоносцев только отмахнулся.

Обещание сорвалось с губ само собой. Мы вышли из дворца на залитую солнцем площадь, и свежий ветер тут же принялся играть с лентами шляпки. Впереди нас ждали Варшава, Париж, новые роли и чужие тайны. Суета, интриги, опасности и целая жизнь на двоих. Но сейчас это не имело ровным счётом никакого значения. За широкой спиной супруга мне совершенно нечего было бояться.

После этого события время понеслось вскачь. Июльский зной сменился первыми прохладными ветрами, а наша жизнь наполнилась приятной суетой сборов. К середине августа Петербург начал стремительно остывать, словно напоминая, что лето в этом городе — лишь короткая передышка перед осенними дождями и туманами.

Тот день начался как обычно. Мы с Александром заканчивали завтрак в малой столовой.

— Билеты на Варшавский экспресс у меня, — муж отпил кофе, глядя на меня со спокойной нежностью. — Послезавтра утром мы покидаем столицу. Точно ничего не забыла?

Ответить я не успела. В дверях возник лакей с растерянным выражением лица.

— Полина Андреевна, там к вам посетитель... — замялся он. — Назвался вашим братом.

Сердце дрогнуло, и стул едва не перевернулся, когда я резко вскочила из-за стола.

— Проси! Немедленно проси сюда!

В столовую уверенным шагом вошёл мужчина, и на секунду в комнате стало тесно от его внутренней силы. Я едва узнала его. Вместо привычных одеяний на Жаргале сидел безупречно скроенный европейский сюртук, который только подчёркивал его мощные плечи и идеальную осанку. Смоляные волосы были гладко уложены. Скуластое лицо, опалённое солнцем, казалось лишённым всяких эмоций. Он выглядел невероятно красивым — настоящий восточный принц, решивший инкогнито посетить Северную столицу.

— Жаргал! — я бросилась к нему, и он подхватил меня, крепко прижав к себе. От него пахло волей, ветром и чем-то неуловимо родным.

— Здравствуй, сестра, — голос напарника прозвучал низко и тепло. — Я обещал успеть до холодов.

Я отстранилась и, чуть смущаясь, представила мужу своего верного друга и помощника. Александр поднялся, и двое сильных мужчин замерли друг напротив друга. В воздухе едва ощутимо заискрило от столкновения их аур, но через секунду мой супруг первым протянул руку.

— Рад знакомству. Полина много о вас рассказывала. Я никогда не забуду, как вы помогли моей жене и оберегали её. Знайте, мой дом открыт, вы всегда будете для нас самым желанным гостем.

Жаргал ответил крепким рукопожатием, внимательно изучая мужа. Кажется, они признали друг в друге равных.

— Благодарю, граф. Ваши слова имеют вес, я это чувствую, — бурят чуть склонил голову.

В этот момент дверь снова открылась. Маняша вошла в столовую с подносом, на котором стояли чистые чашки. Увидев Жаргала, она замерла, и её лицо мгновенно стало белее крахмального фартука. Хрупкий фарфор с жалобным звоном разлетелся по полу, но девушка даже не шелохнулась. Она смотрела на мужчину широко открытыми глазами, в которых плескалось такое обожание и такая боль, что у меня перехватило горло.

Шаман не стал ждать. Он подошёл к ней вплотную, игнорируя осколки под ногами.

— Мария... — тихо позвал он, беря её за холодные подрагивающие пальцы. — Помнишь, я обещал вернуться?

Девушка только всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Послушай меня, — Жаргал заговорил серьёзно, и в его голосе зазвучал металл правителя. — В моих краях земля пахнет полынью и свободой. Там не будет каменных дворцов и набережных, там только небо и степь… И венчания в твоей церкви не будет — я не могу предать своих богов. Будет обряд в храме. Поедешь ли ты со мной в мои земли, Маша? Станешь ли ты моей женой там, где дует вольный ветер?

По щекам Маняши хлынули слёзы. Она судорожно кивнула, не смея отвести взгляд:

— Куда угодно поеду. На всё готова.

В повисшей тишине раздался спокойный голос Александра:

— Что ж, раз невеста согласна, формальности беру на себя. Жаргал, едем к Победоносцеву прямо сейчас. У Константина Петровича найдутся рычаги, чтобы сделать Марии надёжные документы.

Через день на перроне Варшавского вокзала было шумно и дымно. Паровоз тяжело вздыхал, выпуская клубы пара. Мой соратник, всё такой же статный, бережно придерживал под локоть Маняшу. В добротном дорожном платье, с аккуратно уложенными волосами она совершенно не походила ни на затравленную страдалицу на набережной, выпитую почти до дна, ни на робкую горничную. Её глаза светились абсолютным тихим счастьем.

— Пишите нам, — я обняла названого брата, чувствуя, как предательски щиплет в носу. Понимала ведь, что увидимся мы теперь очень нескоро.

— Ветер передаст весточку, сестра, — улыбнулся он, коснувшись моего лба своим. — Доброй дороги.

Поезд вздрогнул, и перрон медленно поплыл прочь. Мы с Сашей стояли у окна, пока две фигуры на платформе не исчезли в серой дымке вокзала. Впереди была Европа, но я знала: теперь мой мир не заканчивается горизонтом. Где-то там, за тысячи вёрст, в ковыльных степях будет биться пульс, созвучный моему — верный, дикий и бесконечно родной.

Эпилог

Пять лет спустя…

Пять лет пролетели по европейским столицам вихрем увлекательных событий, тайных встреч и стремительных погонь, где острый ум Саши и моё чутьё составляли поистине убийственный дуэт против тех, кто пытался вершить зло. Париж шумел своими бульварами, Вена шепталась интригами, а Лондон прятал за туманами самые мрачные секреты. Саша, используя свои связи и блестящий аналитический ум, раскрывал хитросплетения международных заговоров, а я, словно тончайший инструмент, чувствовала фальшь, ложь, отголоски чужой воли и наступающую опасность, которая никуда не делась. Она просто изменила свои маски.

Мой дар никуда не исчез, напротив, он отточился. Пока муж вёл светские беседы, я сканировала пространство, вычисляя тех, в ком не осталось ничего человеческого. Мы были тенью и светом, работая на благо Империи вдали от её границ. Но когда родилась Юленька, мне пришлось отойти от