Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ и в самом деле почувствовал себя виноватым. Он рисковал из-за своей ошибки не только своей жизнью, но и жизнью альвов, которых он хотел спасти, связавшись с личем. Проклятое изнеможение! Почему этот подлый сон помешал ему? Прилег, называется, на часок после бессонной ночи и первого сытного обеда за сутки... Нет, это ему не оправдание...

— Да, этот проклятый сон мог стоить тебе жизни… не появись я вовремя, но, как видишь, я появилась все-таки, и спасла тебя. Цени.

Раэ устало вздохнул. Бессмысленно было объяснять ведьме, что это она его втянула в игру с личем, бросила все на самотек и теперь его еще и обвиняет!

— Я так понимаю, я у тебя всегда и во всем буду теперь виноват? — вслух сказал он.

— Пока не перевоспитаешься, — пропела Мурчин.

— А ты не будешь виновата никогда и ни в чем? — потихоньку начал сам возмущаться Раэ.

— Так если я для тебя сделала только хорошее, в чем я перед тобой виновата? Разве только в том, что ты до сих пор ничего и не понял! Тебе тут гораздо лучше, чем в твоей Цитадели! Я сделаю все, чтобы ты образумился, и попал со мной на звезду Майяр! Ты еще будешь мне благодарен! И я думаю, что ты мне очень хорошо отплатишь… потому что ты, дурачок, судя по всему, умеешь быть благодарным… благодарна тебе и я. Ты сделал для меня то, что для меня не сделал никто. Поднял лича против этого подонка Ретеваро… дрался из-за меня с костяным драконом…

«Ведьма — она и есть ведьма, только и думает, что все это делается ради нее», — подумалось Раэ. Он только и мог, что скрестить руки о отвернуться. Он не смотрел на Мурчин, но услышал ее хихиканье. Она опять подобралась ближе. Опять опасно качнулась перина. Ведьма даже убрала прочь подушку, которой отгораживался от нее Раэ. Он ощутил на своей шее ее ласкающий коготок. Какая-то странная нега охватила его от этого прикосновения, и он бы ей поддался, если бы…

Если бы в перине не тонула саднящая нога с зашитыми швами, если бы нос не пекло от потекшей крови из-за ночного явления лича, если бы вчерашний день он не оказался в колодце, в прошлую ночь ему не нанес визит призрак, а в позапрошлую ночь ему не пришлось схватиться с вурдалаком!

— Я для тебя все-все делаю, Фере… все-все… только ради тебя!

Раэ повернулся, подцепил коготок со своей шеи и ловко снял:

— Я не выполнил уговора с личем. Хорошо, так уж и быть, я виноват. Я к нему не явился вечером, и он ночью сам пришел ко мне. Дальше что? Может, ты меня освободишь от своей игры?

Ведьма недовольно нахмурилась. Ей ой как не понравилась резкая смена темы разговоров.

— Н-ну… раз уж хочешь сейчас поговорить об этом… потом мы все решим, нам что, больше поговорить не о чем?

— Да вообще-то больше не о чем.

— Ну хорошо, так уж и быть, раз больше не о чем, кроме как о личе и о твоем промахе... дай-ка подумать… да, ты виноват, ты мне игру сорвал… скольких альвов это должно тебе стоить? — хмурая Мурчин поднялась с постели и глянула в даль через необозримое окно. Она явно собиралась из леса притащить стаю альвов мановением руки.

— Нет! Мурчин, все-все, я понял… — ужаснулся Раэ, подорвался на локте, забарахтался на перине. — дай мне возможность все исправить. Дай!

Мурчин подняла руку к окну, Раэ попытался вскочить с кровати, ведьма толкнула его назад невидимой рукой на расстоянии. Раэ все равно подорвался. В окне он видел, как колдовской поток тащит к стеклу стайку альвов, которые оглушительно пищат и хватаются друг за друга. Было видно, как из разных концов леса выдергиваются альвы, в напрасной попытке спрятаться, и притягиваются против воли к покоям Мурчин.

Он увидел, как в стайке за стеклом мелькают знакомые крылышки — может, Сардера? Или Яшмы?

— А не размозжить ли мне их всех об окно? — пропела в раздумье Мурчин. Во взгляде ее читалась тоска. Похоже, ей было все равно, что после этого она лишится возможности хоть как-то воздействовать на своего пленника.

Раэ соскочил с кровати, одним прыжком оказался рядом с ведьмой и обнял ее.

— Ну? Ты этого хотела? Вот, смотри, я рядом стою!

Насильно притянутые перепуганные альвы всей стайкой наблюдали теперь сквозь стекло, как стоят эти двое у окна. Не пойми кто из них чувствовал себя более неловко — охотник, заключивший в объятья ведьму или ведьма, которую согнули первые неумелые мальчишечьи объятия. Раэ ее зажал руками, как клещами, отстранившись при этом как можно дальше.

Ведьма и охотник стояли лицом к лицу. Раэ не понимал, что читалось на внезапно побелевшем лице Мурчин, почему она так ошарашенно смотрит на него. Не того ли хотела? Что ей еще надо? А, ну да… Раэ чуть поднялся на цыпочки, выдохнул, будто входил в ледяную воду, и неловко клюнул ведьму в щеку. Целовать в губы у него духу не хватило. Затем вымученно испытующе посмотрел на тюремщицу.

— Все по-твоему будет, — выдавил он после этого из себя.

Ведьма продолжала смотреть на него вытаращенными глазами, остолбенев. Ее растерянный взгляд напугал Раэ больше, чем вспышка ярости. Затем он почувствовал, как под его растопыренными пальцами Мурчин мелко затрясло.

— Ну, скажи что-нибудь… — не сдержался он, — я просто не знаю, что делать… но я… это сделаю… честно!

Мурчин рванулась из его объятий, сбросила руки, отскочила, прижала ладони к груди, потом заслонила лицо, попятилась от Раэ еще дальше. Натолкнулась позади на стол — надо же в такой просторной комнате на что-то и натолкнуться — вздрогнула, всхлипнула, затем бросилась бежать через все покои. В отдалении хлопнула дверь: ведьма выскочила из собственных комнат прочь. Раэ в недоумении глянул на столь же недоумевающих альвов по ту сторону окна.

У него не было времени поразмыслить, что происходит с Мурчин. Осмыслять произошедшее он будет потом. Его дело было быстро прощупать те рубашки в стопке, которые все еще лежали на постели и обнаружить, что в подоле у трех его собственных одинаково что-то зашито. Раэ быстро повернул одну из рамок окна и свистнул альвов. Все из них опасливо разлетелись, и только его пятерка, назначенная ему в помощники князем альвов, острожно, озираясь, пробралась в