Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Сидит? — тотчас переспросил Раэ, — так он что — не думал входить?

Когда Раэ немного перевел дух после появления Мурчин, то начал осознавать всю опасность произошедшего и запоздало испугался за альвов. Ох, батюшки, а ведь они сразу поняли, что на крыльце сама смерть, потому и плакали от страха, но не улетали от Раэ! Малыши, они не бросали его в такой грозной опасности! А каково же было их состояние, если у человека начало все в носу лопаться?.. Хорошо, что светящиеся шары Мурчин позволили ему украдкой заглянуть под лавку, под которой они спрятались от ведьмы, и увидеть, что все альвы живы, сбились в одну кучу из шерсти и перьев, немного как бы оглушены, но живы!

До этих слов Раэ полагал, что Мурчин попросту вовремя прилетела и успела прогнать лича, готового войти в дом. Ведь он же обещал прийти за охотником, если тот не подаст весточки…

— Так он что — не думал входить? — еще раз ошарашенно переспросил Раэ, окончательно ломая правило ни о чем не расспрашивать ведьму, и уж тем более заинтересованно.

— Еще бы он зашел! Он просто дразнил тебя! Пугал тебя! — рявкнула Мурчин, — О, он у меня дождался! Он у меня доигрался! Никто не смеет тронуть того, кого я люблю!

Ее глаза злорадно и торжествующе сверкнули.

— Но пусть он подождет расправы, — нараспев сказала она и перевела довольный взгляд на Раэ, — у меня есть хлопоты и поважнее… Надо кое-что обсудить. Так почему ты мне сразу не сказал что это была твоя кровь из носа на вороте? — недовольно спросила Мурчин, — Я же не знала что и думать и какие там у тебя тайны. Я бы не швыряла тебя в колодец! Вот у тебя ужасный, просто ужасный норов, Фере! Учти, что тебе от меня всегда достается поделом! Был бы ты более покладистый, жили бы мы душа в душу!

«Держи лакомник шире», — мысленно сказал ей Раэ.

— Мог подойти ко мне, я бы тебе ее остановила…я ж могу… — продолжала распаляться ведьма, — вот ты сам себе вредитель! Разве ты не понимаешь, как я о тебе хочу заботиться? Что для меня даже в радость для тебя что-то сделать?

— А кто мне вчера сказал — не жди, что я буду осматривать твою ногу? — спросил Раэ.

— Но ты же видишь, что я все-таки ее осмотрела и даже связки сама сшила! У тебя там был серьезный разрыв и сам бы он не зажил! Ты их надорвал в битве с костяным драконом — за меня бился! А потом бегал с больной ногой по дому и по лесу — окончательно все себе разорвал! Может быть, даже мне на зло! И вообще ты тогда должен был мне сказать, что у тебя серьезно… тогда бы не попал в колодец! Кстати… а как ты с такой ногой выбрался из колодца?

И Мурчин пристально глянула на Раэ, готовая его просверлить взглядом насквозь.

«Вот влип! Вру как по тонкому льду иду!»

— Даже не представляешь, как! Еле-еле… тогда, наверное, и добил…

— Вот ты меня нарочно доводишь, чтобы из меня сделать зверя! — отчеканила Мурчин, — на-роч-но! Все замалчиваешь и выжидаешь, когда и как укусить! И в чем причина?.. Ну конечно же! Вам в Цитадели объяснили, что мы звери. А так как я о тебе пытаюсь заботиться, добра тебе желаю, у тебя идет слом сознания, ты все пытаешься из меня слепить злую колдунью. Вот и выводишь меня из себя!.. Да-да, все так просто!

И, довольная осенившей ее мыслью, встала и прошлась по комнате, умеряя смешанные чувства.

Ее взгляд опять упал на свитки, и она вздохнула:

— Ах, Фере, мой милый бедняжка Фере! Поэтому ты так уклонялся от меня и моей помощи… Как же тебе тяжело… Ты по-прежнему сопротивляешься Цитадели в себе… Но я ее развалю внутри тебя, камня на камне не оставлю…

«Да слышал я это от тебя уже сто раз»…

И Мурчин потянула руку и с нежностью коснулась когтем его опухшего носа.

«А сейчас ты торжественно пообещаешь мне больше никогда на меня не злиться и не отправлять в колодец, быть терпеливой», — подумал Раэ.

— Я тебе докажу, что я на твоей стороне, — сказала ведьма, — довольно простым способом. Простым и действенным…. Если ты мне пообещаешь больше никогда не доводить меня и не злить. Никогда не давать мне повода сажать тебя в колодец!

— Я такого обещания дать тебе на смогу, — сказал Раэ.

— Зря, ты мне его все-таки дай.

— А ты знаешь, что данное под давлением слово не считается? — спросил Раэ.

— Ну вот ты опять все поперек! Хоть раз бы со мной согласился! Ну что, что тебе стоит сказать — «Мурчин, я обещаю тебя больше никогда не злить»?

— Я бы это сказал, но тебя разозлить можно даже нечаянно…

— Так ты пообещай, что никогда не будешь злить меня нарочно! Это что — сложно?

— Хорошо, — вздохнул Раэ, — Мурчин, я обещаю тебя никогда нарочно не злить.

— Вот так бы сразу! Видишь, как просто? А теперь я тебя вознагражу…

«Я уже боюсь, чем», — подумалось Раэ.

Мурчин отошла от кровати на достаточное расстояние, где-то шагов на тридцать. Раэ все никак не мог привыкнуть к тому, что покои были настолько просторны. И достала из воздуха, из пустоты, как с полки сняла… как она это сделала так запросто… тусклый серебряный сосуд с каплевидным дном. Он был испещрен магическими рунами и запечатан массивной пробкой. Мурчин кокетливо повертела кувшином издали. У Раэ опять заломило под грудиной из-за присутствия черной магии. Но сердце не екнуло. Все-таки он уже видел пустые сосуды из-под филактерий в Цитадели. Но то, что те сосуды были пустыми, а этот был с содержимым, чувствовалось даже с такого расстояния.

— Извини, ближе показать тебе ее не могу, ты смертный и хлопнешься в обморок, если я ее к тебе приближу. Хорошо, что ты тогда ее не нашел в том пространственном кармане… и даже близко рядом с ней не прошел…

И