Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

спальню. Раэ всмотрелся в их мордочки и понял, что ночной визит лича и для них не прошел бесследно: носики у них были как разбиты, а розовые жилки в прозрачных на свету ушках были у всех пятерых лопнувшими. Раэ ласково сгреб их и перецеловал своих друзей, чувствуя, что они и сами его оглаживают по лицу мохнатыми лапками…

Однако медлить было нельзя. Насколько и куда убежала ведьма? Она могла вернуться в любой миг.

Пристроившись на кровати, альвы с любопытством наблюдали, как Раэ доковылял до писчего стола, нашел нож для разрезания бумаги и быстро пораспарывал швы на подолах трех заветных рубах. В них оказались спрятаны три тонких шелковых платка с вышитыми на них строчками.

— Держите, малыши! — не глядя сунул их Раэ альвам и поманил их к окну. Он некоторое время стоял у окна и наблюдал, как альвы уносят из покоев ведьмы послания из Цитадели, белевшие белыми флажками на фоне неба. Уж в покоях ведьмы им точно не место. Альвы догадаются, когда их вернуть Раэ.

Так, по-прежнему стоящим у окна его застала ведьма. Внезапно появилась из хлопнувшего портала. Вид у нее был такой, будто она вырвалась из сердца бури. Волосы были взъерошены, платье перекручено от бега. До конца она явно не успокоилась. Взглянула на Раэ сухими мрачными глазами:

— Ты дурак или как? Зачем ты меня так доводишь? Ты зачем меня так обнял?

— Да что я такого не так сделал? — взмолился Раэ, когда пришла очередь раздумывать над странным поведением Мурчин, — не того ли ты от меня хотела?

— Ты… ты…

— Да ты скажи, я все сделаю… только скажи… только не трогай альвов и я… я понимаю, что тебе нравится мучить других, ну я не знаю, что, но…ты же ведь не тронешь их, если я с тобой…ох…

— Я же хочу, чтобы ты ко мне пришел по своей воле, идиот!

Глава 57. Коготь некроманта

Мурчин подошла к окну и ткнулась лбом в стекло. Некоторое время смотрела на мрачный лес, простиравшийся внизу. Раэ только-только успел заметить, что вид из окна открывается с приличной высоты. Значит, это какая-то башня, которая совершенно невидима, если смотреть на дом снаружи. Да сколько еще потайных закоулков в ведьминском доме и ведьминском лесу?

— Вот только не говори, что меня нельзя полюбить! — донеслось со стороны Мурчин, — я знаю, что ты меня любишь! На мою любовь нельзя ответить иначе как любовью…

«Ну да, конечно», — мысленно возразил ей Раэ, перед глазами которого встали опаленные трупы его товарищей на мостовой Мертвого города и раздавленные трупики альвов в гостиной Ронды.

— Тогда, после битвы с костяным драконом, ты выдал себя. Ты обнял меня по-настоящему, а не так, как сейчас. Я думала, ты уже не будешь таиться. А ты до сих пор упрямишься! Как же сильно твое упрямство! Но за него я тебя и люблю, наверное. Да не только за него…. Знаешь, ведь мне ничего не надо в этой жизни, кроме тебя! Я даже согласна никогда не увидеть землю Айле под звездой Майяр! Лишь бы слышать, как ты мурлычешь под нос на кухне… когда таскаешь воду или щиплешь лучину… слышать твои шаги на крыльце… твое дыхание, когда ты спишь… да-да, я не сержусь на тебя за то, что ты спишь полжизни, мне приятно стоять в дверях и просто слушать твое дыхание… я привыкла даже к твоим насмешкам… мне нравится ходить с тобой на оленя… я готова прожить с тобой всю вечность здесь…

Раэ глянул в запущенную чащу с высоты этажа и подумал, что ему эту сумасшедшую точно никогда не понять.

— Я была бы не такой вредной с тобой, Фере, но вся эта дурость с филактерией… Сначала на меня все насели, будто я ее нашла, хотя я не имела никакого представления, где она находится. Отдай да отдай, хотя я бы не могла ее отдать, даже если бы хотела. Не было ее у меня! И кто ее у меня только ни вымогал! И как только не пытался... бр-р... Всего не перечислишь. А на сегодняшний день — грозятся сдать меня охотникам! До чего дошли! Не они должны были бояться, что я попаду к охотникам и всех их выдам, а я должна бояться, что колдуны меня отдадут охотникам! Даже убийство этого богатенького придурка Раэ на меня повесили!

Так что не найди я филактерию, меня бы убили якобы за то, что я ею обладаю! Хочешь — не хочешь а будешь думать, где эта филактерия, чтобы спастись. Но теперь я ее действительно нашла, раз уж все вокруг так настаивали, что она у меня, то теперь их предсказания сбылись! И им всем придется заплатить! Всем! Кнея запечатана на семь поясов, и я постоянно меняю выходы! Никто не проберется! И твои охотники из Цитадели — никогда! А на празднике солнцеворота я их так припугну, все эти ковены, что они забудут, как вымогать у меня филактерию!

А после… запру Кнею, положу Эне в гроб, а тебя… тебя я добьюсь. Добьюсь! Ведь кроме меня, тут никого нет, а ты… ты — мальчишка! И не можешь не быть в меня не влюблен!

Ведьма победно вскинула голову, а затем одним мановением руки… сменила пейзаж за окном. Вместо больного гибнущего леса появился сад с ажурными беседками, дорожками, посыпанными белым песком, ступенями, обсаженными ухоженными цветами, с маленькими ключиками и фонтанчиками в затененных местах. Немного подумав, ведьма еще махнула ручкой и позолотила вид за окном более мягким солнечным светом. Посветлело и ее лицо.

— Жить бы да жить, если есть ради чего... — улыбнулась она.

Может, этого момента ждал услужливый слуга-сильф, который подлетел к госпоже и слегка раздул ее всклокоченные волосы.

— Вода в купальне для тебя готова… но сначала, будь уж добр, отправься из дома во флигель…

— Что? — передернуло Раэ.

— Не перебивай меня! Сделай то, что не сделал вчера вечером. Вытащи из-под крыльца то, что тебе хотел передать Эне, а сам крикни ему внутрь, что забрал. Что воспользуешься всем этим за день до солнцеворота, понял? За день до солнцеворота!

И Мурчин хлопнула в ладоши. Хлопнул портал. Ведьма указательным жестом велела Раэ в него войти.

Тот шагнул и очутился в преддверье своей комнатушки. Опять там было все раздражающе правильно прибрано сильфами после того,