Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ растерянно смотрел, как ведьма спускается ступень за ступенью дальше. У нее еще не сошел румянец от той вспышки, которая произошла с ней в собственных покоях и заставила бежать, а в бирюзовом взгляде уже горел игривый лукавый огонь. Да у нее настроение меняется чаще, чем погода в ветреный день!

Ведьма по-девчачьи закусила губу и совершенно не стесняясь смотрела в глаза Раэ, как смотрит уличная девка в глаза прохожему… а он-то думал, что уж от этого будет защищен… Какая-то странная, предательская нега снова напала на него на этот раз под взглядом Мурчин. Что там Рун писал про суккубат?..

В это время над потолком раздалось хлопанье вороньих крыльев. Ведьма и охотник разом обернулись на малое окно наверху, помянув врана. Но то была почтовая ворона со свитком в клюве. Ведьма высмотрела своим острым глазом, что за печать на нем и выругалась:

— Ретеваро Югью! Пр-роклятье! Что ему опять от меня надо?

Глава 59. Кошмары колдунов и фей

Если бы другие события не застили того, что произошло позапрошлой ночью, когда Ретеваро Югью запустил в Кнею ведьме вурдалака, Раэ только об этом бы и думал. Думал бы о том, как довольно потирает руки Ретеваро и ждет-дожидается, когда покусанная ведьма обернется вурдалаком и вынесет ему филактерию по одному лишь щелчку пальцев. Как-никак, Ретеваро тоже был некромантом, а значит мог повелевать вурдалаками. Мало что Раэ знал про вурдалаков, но уж точно был уверен в том, что им письма не пишут, среди бела дня не присылают и на письма вурдалаки не отвечают — разума у них на это не больше, чем у других низших умертвий. Уж конечно Ретеваро Югью рано или поздно должен был обнаружить, что его план провалился. И вот сейчас он шлет Мурчин письмо! Что в нем? О чем мог написать колдун жертве собственного неудавшегося покушения? Он снова ей угрожает? Проклинает ее за то, что уцелела? Оправдывается? Винится?

Вот сейчас ведьма возьмет письмо, пробежится по строчкам, поднимет от них голову и спросит Раэ в упор: «ты куда дел вурдалака?» Как в тумане охотник видел, как Мурчин, досадуя, вырвала из клюва вороны письмо и… вовсе не поспешила его вскрывать, а встала, тотчас забыв о том, что у нее в руке, и что ворона выжидающе цокает когтями по полу…не улетает, как раньше! Что это значит? Ведьма принялась рассеянно похлопывать письмом по бедру…

— Ну так, на чем мы остановились? — искрящийся бирюзовый взгляд и все так же шкодливо закушенная губа.

Оцепеневшему Раэ было точно не до ее заигрываний… Он стоял, потупившись, не в силах сейчас ни о чем думать, кроме как о письме в руке Мурчин…

— Мы тут остановились на том, что ты должен был прийти ко мне по своей воле, да? А я тут подумала — а по своей ли воле ты живешь? Или по запретам Цитадели? Я помню твои объятия там, в лесу… после того. как мы спаслись от костяного дракона. Вот это было по твоей воле. Цитадель между нами не стояла. Может, ты подумаешь сейчас и скажешь, чего хочешь ты?

Ответил ей не Раэ, а ворона требовательным карканьем. Мурчин цокнула, в раздражении вскрыла письмо… принялась читать… Раэ вперился в нее взглядом, ловя любое изменение на ее лице… Мурчин при чтении фыркала, выгибала брови, пару раз усмехнулась… похоже, ее забавляло написанное. А судя по покачиванию головы, она потешалась над неудачной попыткой написавшего послание чем-то там впечатлить ее.

— Чтоб ты так письма слал, когда я их от тебя ждала! — фыркнула Мурчин, и не дочитав письма и до половины, смяла одним движением кулака и бросила письмо на жаровню, которая стояла на месте прежней, развороченной сожжением гримуара. Поймала измученный взгляд пленника, ахнула и прищелкнула языком:

— Какая же в тебе идет борьба! Знал бы ты, как горят твои глаза! Как голубые турмалины!

Каков взгляд его собственных горящих глаз, Раэ было постичь не дано, но он против воли отвел его в сторону жаровни. Там медленно кукожилось письмо, и со своего места он не мог угадать ни строчки…

Требовательно каркнула ворона.

— Пошла! Пошла! Не жди от меня ответа! — крикнула ведьма и заставила посланницу вылететь в окно. Для этого ей пришлось немного повозиться, а Раэ перевел дух. Сделал шаг в сторону жаровни… нет, не успел рассмотреть… Зато Мурчин успела заметить его жест.

— Что тебе до этого письма?

— Так… ничего…

— Да, это письмо от Ретеваро Югью, он ко мне снова подкатывает… ты ревнуешь?

Раэ устремил на Мурчин растерянный взгляд… и внезапно понял, что ему сейчас надо говорить. Если так подумать, то он не должен был знать о судьбе Ретеваро ничего…

— Югью… жив? — воскликнул он и, кажется, непринужденно, — разве… разве лич его не съел?

— Нет, не съел, — задорно ответила Мурчин.

— Но… как? — Раэ попытался выказать как можно больше растерянности, — лич же встал и…

— Я бы тебе рассказала, как, если бы ты меня расспрашивал, — пропела Мурчин, — но ты же молчишь, ничего не спрашиваешь… вот я и подумала, что тебе вовсе не любопытно, за что ты чуть не погиб…

— Как… как он мог бежать от лича? — воскликнул Раэ, про себя довольный, что ведьма сменила тему. Отлично! Нужно как можно дальше увести разговор в сторону. А заодно выяснить хоть что-то из содержимого письма.

— Ну, я бы тебе рассказала, если бы ты меня попросил…

— Расскажи, пожалуйста. — поспешно сказал Раэ.

— Как это мило! Еще один шаг вперед — ты уже просишь у меня рассказа… Ну что ж, так уж и быть, раз ты понемногу приручаешься, тебе надо идти навстречу… полезай в купальню, я тебе расскажу.

— Нет!

Вместо ответа Мурчин протянула руку и сдвинула от стены ширму. Та черкнула ножками по полу и встала, сама развернула свои створки, загородив купальню. К ширме переместился складной табурет, на который тотчас уселась Мурчин и закинула ногу на ногу.

— Ну что ж, уступим друг другу. Я посижу с тобой. А ты мойся за ширмой. Я тебе расскажу…

Раэ вынужден был уступить. За загородкой быстро сбросил рубашку и подштанники, скользнул в такую обжигающе горячую воду, в какую в другое время бы побоялся входить, и быстро насыпал в воду