Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Тем временем Мурчин, явно довольная согласием Раэ, хлопнула в ладоши, и из коридора, ведущего в спальню, вылетела, скрежеща о пол ножками, банкетка с подлокотниками, а из входа в библиотеку вылетело кресло, в которое Мурчин бухнулась не дожидаясь, когда кресло окончательно приземлится. Жестом когтистого пальца Мурчин толкнула Раэ на банкетку. Тот едва не завалился назад, но удержался за подлокотники.

— Пора обставить гостиную заново, — пробормотала Мурчин, разговаривая сама с собой, — ну да ладно… может, и не надо будет… поосмотрим после соолнцеворота, а сейчас, так уж и быть, слушай. Мне было двенадцать, я уже год была в ковене, куда меня принес Эне. Я была его любимицей, поэтому, хоть Ронда и точила на меня зубы, но не могла мне ничего сделать. Пару раз она даже как-то попыталась… Эне ее одернул. Да, одернул — после этого она смотрела сквозь меня, делала вид, что я пустое место, но не трогала. Зато на других ведьмочках Ронда отыгрывалась по полной. У нее всегда был дрянной характер. Ей никак и ничем нельзя было угодить. И так уж вышло, что Ида решила возглавить бунт против Ронды! Ей было тогда восемнадцать, она делала большие успехи в постижении ведовских наук, молодежь в ковене ее обожала! Гонорок у Иды был еще тот: с какого-то времени она перестала учиться: думала, что знает достаточно. Еще чуть-чуть — и она станет верховной ведьмой, а там и архиверховной, а там и самой Ронде даст пинка под зад. Признаться, я тоже хотела дать Ронде пинка под зад и занять ее место рядом с Эне. Нет, не для того, чтобы стать мейден. Тогда я не о власти думала…

«Ты про себя или про Иду рассказываешь?» — мысленно спросил Раэ. Послышалось цоканье когтей. Вран в клетке разворачивался к людям:

— Вот тогда ты была хор-рошей, Мур-рчин, ты думала, как угодить Эне! А сейчас ты глупая!

— Выслушай фамилиара и пойми наоборот, — усмехнулась ведьма, — а ты помалкивай! Ну так вот, шестеро — это уже малый ковен. Ида собрала пятерых, которым особенно надоела Ронда, и покинула Кнею! Как же бесновалась Ронда! Как она тогда была страшна! Мы все от нее попрятались… Нам приказали забыть имена отщепенцев, ни в коем случае не упоминать их при мейден… Та вроде как успокоилась и забыла, а оказалось, что нет… Через год молодой и неопытный ковен выследили ведьмобойцы и устроили засаду.

Мурчин прервала рассказал тяжелым молчанием. Посмотрела сквозь напольные окна на солнечный день, который хоть как-то украшал запущенный лес… Но, судя по затуманенному взору, она наблюдала не за дроздами и не альвов высматривала, перед ней вставали картины прошлого.

— Но тут уж Ида сама виновата. Ее ковен вел себя ужасно. Раза два он приводил за собой на шабаши хвосты из ведьмобойц. Устраивали на дорогах и улицах городов глупые фокусы, почем зря нарывались на простецов. Из-за них выжлятники устраивали чес по Аве, Аиру и ближним селам. Из-за них спокойно не жилось другим ковенам. А хуже всего было то, что их не считали самостоятельными. Ну какая из Иды мейден? Все винили в их выходках Ронду и Эне, за то, что те не могли приструнить зарвавшихся ведьмочек. Хотя тут всех можно понять — все-таки это Ронда так доняла молодежь, что она сбежала, и отвечать-то за нее кто-то должен? Иные думали, что это Ронда привела ведьмобойц к молодому ковену, а иные, что он сам был неосторожен… А вообще, по большому счету, какая разница? Не надо плодить много врагов, а если они слишком расплодились — уничтожай их как клопов. Но Ида… в ней нет того ума, который должен быть у мейден. Она думала, что будет жить припеваючи, будучи на низших ступенях ведовства, с такими же дурачками, каких взяла под свою руку… Ну что, ведьмобойцы сожгли всех, кроме Иды. Ее спасла с позорной телеги Ронда. По пути на казнь похитила. Как сейчас помню, как она притащила ее сюда, в эту гостиную, за волосы, избитую, в смоляной рубашке… Ида стояла тут, на коленях, рыдала как сумасшедшая, и целовала руки и ноги Ронды… Бедолага! Ронда сказала, что она должна будет заплатить за свою попытку поиграть в мейден и за гибель тех, кого называла своим ковеном. И устроила ей такую жизнь, что мы все подчас думали, что лучше бы Иде было сгореть на костре вместе с остальными. Спала она в чулане за домом. Ела с полу, что ей бросит Ронда. Ей ни разу не позволили просто сесть на табурет, как ты сейчас сидишь. Даже когда пошел снег, Ронда не позволила ей дать обувь или плед. Чуть что — хваталась за плеть и била, стоило только ей придумать повод. А и без повода… Нам вообще было запрещено не то, что помогать Иде — даже разговаривать с ней. «Иначе будете на ее месте!» Однако Ронда поблагодарила Люсиаса, когда он раза два вытащил Иду из петли. Но было у нее еще одно измывательство, к которому она прибегала, когда уже на другие Ида становилась бесчувственной. Ронда делала вид, что собирается выгнать Иду из Кнеи. Вот этого Ида стала бояться больше смерти. Ей казалось, что сразу там, за границей, ее ждут ведьмобойцы, чтобы снова провезти ее в позорной телеге к месту казни и сжечь. Угроза Ронды пронимала ее даже тогда, когда она превращалась в овощ от издевательств. Она приходила просто в дикий ужас всякий раз, хотя игры в ее изгнания были просто играми...

— Мразь, — сквозь зубы процедил Раэ, — эта мразь не заслуживает даже могилы.

— Тут-то я с тобой соглашусь. Я зарыла Ронду как собаку! — чуть повысив голос произнесла ведьма.

— И этот ваш Эне…

— Он долго не вмешивался. И не вмешался бы, кабы не я. Я была умницей даже тогда… я однажды отличилась перед ним так, что он мне сказал «проси, чего хочешь». И я пожелала… изгнания Чушки, как мы тогда называли Иду. Никто не догадался, что я задумала. Хм-м...да... я была молода... Я рисковала: могла оказаться на ее месте. Я требовала сделать то, чего она так боялась, но на самом деле то, что должно было ее спасти. Ронда сделала так, как