Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

как Раэ здесь сделали операцию на ноге. Ему только оставалось, что натянуть туфли — опухоль с прооперированной ноги еще не совсем спала, так что пришлось смять задник и полуобутым выбраться на крыльцо. Его встретил все тот же мрачный лес, но вдобавок...

Раэ остолбенел от увиденного — к дому шла дорожка из мертвой скрюченной травы. О да, это были следы лича, который этой ночью подошел к его крыльцу… Как не вязался этот унылый пейзаж с тем, что создала себе за окном Мурчин! Был гадостным, а стал еще гадостней из-за помертвевшего пути некроманта. Раэ вспомнились обмолвки упырятников о том, что могилы личей легко найти… И он начал понимать, почему… И почему еще так дохнет здешний лес. Одна только близость к захоронению лича губила местность, делала ее проклятой землей. Не только невозможность каких-либо птиц или букашек проникнуть в Кнею…

Раэ оставалось только вздохнуть и двинуться по мертвой тропке, которая ожидаемо должна была привести его к флигелю. Единственно, что было хорошо — не надо было продираться через кусты, чтобы попасть во флигель, однако идти по этой стежке можно было только с тяжелым сердцем… Опять заломило под грудиной. В стороне раздалось внезапное карканье, от которого Раэ вздрогнул. Фамилиар лича сидел на ветке одного из деревьев и посверкивал на Раэ своими синими пламенными глазами.

— Все-таки идешь? — каркнул вран , — а чего вчера вечером не явился?

— Не смог, — буркнул Раэ.

— Неужто не хочешь отсюда выбр-раться?

— Отстань!

— Судар-рь Эне велел тебе пер-редать, чтобы ты не смел пер-редумывать. Этой ночью он тебя только пр-редупр-редил! Если пойдешь на попятную — он тебя убьет!

— Каркай громче, чтобы тебя ведьма услышала! — сказал Раэ и подобрался к самому растрескавшемуся крыльцу. Под крыльцом — это где? После некоторого замешательства Раэ углядел трещину в самой нижней ступени, из которой торчало что-то темное. Охотник просунул руку и вытащил. В кусок лежалого черного шелка было что-то замотано. А еще был свиток-записка. Сначала Раэ развернул шелк и тотчас в страхе выронил содержимое. То был крючковатый иссиня-черный коготь, по сравнению с которым когти Мурчин были детскими ноготками. Подбирать эту дрянь как-то не хотелось. Тогда Раэ развернул свиток. В глаза бросились корявые строчки, от которых становилось тошно, даже если в них не вникать. А когда Раэ вник, ему стало еще хуже:

«Вот тебе то, что ты просил, простец. Пробей ее этим когтем. Не напорись сам. Яд убьет тебя мгновенно. Если ты не справишься, тебе не жить».

Раэ осторожно взялся за шелк и замотал в него коготь. Да уж, хорошо, что он до этой страшной вещи не докоснулся, а сразу сронил. Ну, некромант! Одно неосторожное движение — и подох бы твой простец тут под крыльцом от ядовитого когтя. Ну, Мурчин! Послала взять вещичку!

— Я забрал! Я все сделаю за день до солнцеворота, — крикнул Раэ внутрь флигеля, как велела Мурчин, и сдержался от плевка вслед из-за поднимавшейся злости. Возвращаясь назад, он думал о том, что он ой как не прочь выполнить требование призрака первой ведьмы ковена и уничтожить филактерию этого ублюдка. Но…

Раэ замедлил шаг на мертвой стежке...

Ронда, явившаяся с того света, требовала невозможного…

Мурчин показала ему филактерию издали и объяснила, что он не сможет к ней и близко подступиться — хлопнется в обморок. А если и как-то доберется до филактерии, превозмогая себя, то ничего не сможет сделать. Как только выдернет пробку, получит кровоизлияние в мозг. Никакого лича он таким образом не убьет. Только сам напрасно погибнет…

Здесь, пока его никто не отвлекал, Раэ мог обдумать то, что не успел додумать ночью. Лицо Ронды не было лицом призрака и не было лицом мертвеца. Обычное лицо женщины. Да, по ней было видно, что она ведьма, но не было видно, что мертвая. Упавший костыль Раэ ударил ее по щиколотке. И, похоже, ушиб… Что за штучки? Как это все понимать? Может, призраки так и выглядят? Так себя и ведут? Раэ же об этом судить не мог, уж такого опыта не было…

Призрак не призрак, а зачем она пытается его толкнуть на то, чтобы попытаться уничтожить филактерию? На напрасную и самоубийственную попытку? Ей-то что с того? Поразмыслить над этим Раэ так и не дали.

— А ну иди сюда! — позвал его внезапно голос Мурчин из-за кустов, — чего стоишь? О чем это ты таком задумался, а?

Мурчин поджидала в зарослях, накинув плащ на нижнее платье, и, похоже, она уже некоторое время наблюдала за Раэ, прежде чем его позвать. Ведьма это сделала так властно, что Раэ поспешил ей навстречу, и вдруг налетел на невидимую стену, потерял туфель с опухшей ноги и стал шарить в траве.

— А ну стой здесь и дальше не иди! Немедля положи то, что получил от Эне! — приказала Мурчин, — что ты там такое делаешь? Быстро положи на землю, вот сюда!

— Да пожалуйста, — сказал Раэ, кинул к ногам Мурчин сверток из лежалого шелка и продолжил шарить в траве в поисках туфли. Он не ожидал того, как поспешно ведьма схватит сверток…. Чего это она? Ах вот оно что! Она поспешила получить от него орудие убийства со всеми предосторожностями. Ну да, еще бы — ее можно было понять.

Ведьма развернула коготь и осмотрела его со всех сторон.

— И яд, и защита от ревенантов — все в одном. Ядом убьешь живого, а когтем некроманта положишь мертвого. Очень остроумно, Эне. Очень… Я продолжаю у тебя учиться… а ты о чем это у нас задумался, Фере, когда назад с этим когтем шел?

— Да так…

— Уж не о том ли, чтобы применить его против меня?

— Кажется ты сама сказала, что ничего против себя мне в руки не дашь…

— Ты все еще помнишь тот наш разговор в заколоченной комнате?

— Помню-помню, как забыть…

— Так ты не об этом думал?

— Не об этом, успокойся, — живи! — съязвил Раэ. Мурчин рассмеялась.

— Вот это мне в тебе нравится, но ты смотри, будь со мной все-таки осторожен и в мыслях, и на язык… А теперь можно и в купальню… Заслужил.

— Надеюсь, мыться я буду один? — спросил Раэ, — ничья помощь мне для этого вообще-то не нужна!

Мурчин усмехнулась:

— Ладно уж, стеснительный нашелся. Иди в купальню.