Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Какой хмырь? Опять доверилась лавочнику? — спросил Раэ, чуть отстраняясь, — тебе не стоило закупать их. Да еще с шитьем по краю! Это же излишества!

— Привыкай к хорошему! — потребовала Мурчин, взяла вторую, приложила к плечам Раэ, — а вот эта в самый раз…

Раэ вздрогнул! Мурчин прикладывала к нему тунику, в которой он узнал… свою собственную! Да-да! Мать прислала ему из дома несколько нижних рубашек, да так богато расшитых, что он стеснялся их носить при своих ребятах, которые ничего не имели. Так они и лежали у него в сундуке без дела ни разу ненадеванные.

— Как она идет твоим глазам! — воскликнула Мурчин, — цвет в цвет! Вот угадала! А ты вздрогнул…

— Ничего я не вздрогнул, — сказал Раэ, пытаясь, чтобы его голос звучал ровнее. Он как бы нехотя протянул руку к стопке и стал ее перебирать пальцами, как будто считая. Так и есть! Еще две его рубашки из сундука — тут!

— Тебя волнуют мои прикосновения, признайся, — сказала Мурчин.

— А где ты их приобрела? — влет спросил Раэ, как бы перебив ведьму.

— Тебе это сейчас так важно?

— Нет, ну скажи… просто… это как-то необычно, что ты так… нет, ну а все-таки где ты их приобрела?

Мурчин усмехнулась. Должно быть, приняла его вопрос за пустой, за которым Раэ хотел скрыть смущение.

— Ну в лавке готового мужского белья рядом с аустерией «Хвост Химеры».

— Я знаю эту лавку в Аве. Она дорогая. Слишком уж… неужели ты не могла зайти в другую?

— У тебя так глаза бегают…

— Спасибо, конечно, мне эти рубашки нужны, но… ты… слишком… зачем ты выбрала эту лавку?

— Я от тебя слышу спасибо? Уже шаг!

Раэ уклонился от ее попытки коснуться его щеки.

— Ну зачем ты выбрала такую дорогую лавку?

— Ну хорошо, не ворчи, я ее не выбирала. Просто этот хмырь-писарь из Магистрата назначил мне встречу в аустерии, переговорил со мной и сказал, что документы припрятал в лавке, не дурак он являться с ними в аустерию — вдруг я стражу с собой приведу. Я спустилась в лавку, а там уж на меня приказчик налетел. «Бросьте вы, такой молодой вдове есть кому покупать мужские рубашки»…И знаешь, я поняла, что он прав. Ну и загнал он мне с три дюжины! Я никогда никому не покупала! А теперь мне есть кому! Все, давай стаскивай эту ужасную рванину! Есть что надеть!

Раэ осторожно коснулся подола рубашки из родного дома. Нащупал внизу под шитым краем утолщение ткани, которого раньше не было…

— Спасибо, Мурчин! — вырвалось у него.

Глава 55. Ведьма достает филактерию

Мурчин вскинула на Раэ такой вопросительный удивленный взгляд, какого он еще никогда у нее не видел. Так… не терять головы, один неверный жест, взгляд и уж тем более слово будет ему стоить слишком, слишком дорого. Вести себя следует так, как будто нет подоплеки… а это как? Так, собраться с мыслями…

— Чтобы влезть в чистое, мне надо вымыться. Я, между прочим, в колодце сидел.

— Ах да, — спохватилась Мурчин, — сейчас я тебе устрою…

Она хлопнула в ладоши. Опять зашелестело по комнате.

— Приготовьте купальню, нагрейте воды, — приказала она сильфам, и повернулась к Раэ с довольным видом, — я тебя сама вымою.

— Я мог бы помыться и в ручье, — быстро сказал Раэ, — зря ты меня балуешь.

— Отныне никаких ручьев! — воскликнула Мурчин, — я тебе раньше не создавала никаких удобств, чтобы ты стал попокладистей. Все думала, когда ты у меня что-то запросишь. А что ты мог запросить, если не знаешь, что такое купальня?

— Я не пойду в купальню!

Мурчин поворошила на постели свитки из личного дела.

— Да ты наверное никогда горячей водой не мылся и небось мыло было только для рук и лица, да?

— Ну конечно же. Здоровый человек должен мыться глиной, — убежденно сказал Раэ, — мыло для тела это баловство.

— Дикарь! Ну теперь-то, когда я знаю, как ты рос, я ничему не удивляюсь…

— Да отпусти ты меня вымыться в ручье! Можешь даже сильфов не звать — просто дай трость, я дойду… не надо так уж слишком меня баловать!

— Прекрати вредничать! Только что был хорошим мальчиком, а теперь…

— Я не пойду в купальню, я не старый дед, не больной... и мыть меня не надо, я сам!

Мурчин усмехнулась, не сводя довольного взгляда с Раэ. В них начал загораться тот коварный огонек, с которым ведьма начинала задирать пленника:

— Хочешь меня опять вывести из себя? Нет, не выйдет. Я даже вернусь к тому, что вывело меня из себя в прошлый раз и покажу, что могу быть спокойна…Пока греется вода, ответь-ка мне, дружочек, на один вопрос… откуда у тебя вчера была кровь на вороте?

— А чего тогда не спросила? Чего сразу в колодец зашвырнула? Я бы ответил…

— Ну так ответь сейчас. Чего тянешь? Вот же ты умеешь быть невыносимым и доводить меня. Так откуда была кровь на твоем вороте?

— Из носа, — мстительно солгал Раэ, — у меня иногда течет… у меня так стало после того, как я в склеп к личу забежал. Перенапрягусь чуть-чуть и…

У Мурчин уже было несколько вспышек недовольства по поводу того, что лич в ее отсутствие посмел восстать из своего саркофага и подойти к крыльцу той части дома, где располагалась комнатушка Раэ. Ведьма не сразу смогла остановить ему кровь из носа, которая нет-нет да и начинала снова течь в самые неудобные моменты — когда сильфы разрезали Раэ ногу, когда Мурчин пыталась повиниться перед ним за свою жестокость… Тогда ведьма начинала злиться и ругаться на лича последними словами, обзывая его и сушеной мумией, и пивной воблой, и тухлой дохлятиной. Она слала на его голову проклятия, которые перемежались с ласковыми прозвищами для Раэ. Впрочем, мало-помалу возня с пленником ее заняла больше, чем лич, и она, похоже, о нем несколько подзабыла. Сейчас Раэ о нем напомнил, чтобы снова отвлечь Мурчин от своей персоны…

— Ублюдок! Сын помойной крысы и гуля! — тотчас воскликнула ведьма, — мало того, что у тебя носом кровь из-за него течет, так он тебе еще добавил, сволочь!