Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Альвы поднесли Раэ свиток и наперебой засвистели, огладываясь назад. Раэ понял, что, как и в прошлый раз, похитители писем стащили свиток только на время и хотят поскорее вернуть его откуда взяли…

Раэ принял письмо из рук альвов. На обороте была надпись, сделанная скорым корявым почерком, строки явно кто-то задевал отросшими ногтями:

"Мурчин, тебе это прислал какой-то мелкий писаришка из Магистрата как Зарине Вигайяр. Отсылаю тебе птичьей почтой. Надеюсь, ничего серьезного".

Раэ раскатал свиток и прочел:

«Досточтимая сударыня Зарина Вигайяр, вас беспокоит доброжелатель. Вчера вы изволили запросить в Магистрате сведения, которые вам не сумели предоставить бестолковые архивные чиновники. За определенное вознаграждение я готов вам оказать услугу и предоставить нужные бумаги о том лице, о котором вы накануне осведомлялись. Жду вас этим вечером в аустерии «Хвост химеры». Я к вам подойду. Приготовьте двадцать унций серебра. Как вы понимаете, сведения добыты с риском, торг будет неуместен».

Раэ выронил письмо, но альвы тотчас его подхватили и унесли за дверь. Сардер внимательно вглядывался в лицо охотника, силясь понять, что же тот выяснил из чтения. А до Раэ не сразу даже дошел смысл того, что он прочел. Перед глазами плыли строчки знакомого с детства почерка, которым исправлялись его ошибки в письмах, делались приписки для его матери — почерка Вирраты!

Глава 53. Ведьма Ронда

— Может быть, мы с вами больше никогда не увидим ведьму, — сказал Раэ альвам, которые зависли над его головой и настороженно поцвиркивали. Вряд ли малыши догадались, о чем говорит человек, но его тон и посветлевший взгляд дал им понять, что Раэ получил хорошую новость. Один из них, которого за ясный цвет огонька на конце хвостика Раэ мысленно прозвал Лазурчиком, беспокойный егоза, тотчас помчался куда-то, и Раэ даже догадался зачем: сообщить кому-то из альвов, что произошло что-то хорошее… хотя охотник боялся радоваться прежде времени. И все равно не мог не чувствовать прилива сил от одной только мысли: свои нашли его! И могут на него выйти!

Ну конечно же! Как могло быть иначе, когда молоденькая вдовушка из Этрары заявилась в Магистрат и давай искать данные на какого-то непонятного Фере, да еще требовать выписки из Цитадели. Что за Фере? Пошел шумок из-за необычного запроса. Залез в уши к разведчикам-ведьмобойцам или еще кому из обитателей Цитадели. Может быть, самому Тево, который отлично знал, что это за Фере. И уж конечно же у них появилось желание выманить и допросить эту вдовушку-иностранку, которая ищет данные о Раэ не зная, что это Раэ! Каким бы там его ни считали — погибшим ли, пропавшим без вести — по нему шло следствие!

Получается, что Мурчин, как Зарина Вигайяр оставила в Магистрате свой адрес дома в Аве, и на него пришло письмо, составленное разведкой. Ну а то, что Виррата, воспитатель Раэ, пожелал помочь ведьмобойцам, так ничего удивительного в этом нет. Раэ был его воспитанником, и что уж греха таить, любимцем, хотя у хороших воспитателей любимцев быть не должно. Для разведки привлечение новых и при том надежных лиц всегда было одной из хлопотных задач и выбор для того или иного дела был достаточно невелик… Не сам ли Виррата переоделся в «мелкого писаришку», чтобы принести письмо на имя Зарины Вигайяр? Как и многие титанобойцы, Виррата был невысокого роста. Хорошо, если под словом «мелкий» в той надписи на свитке имелся в виду рост, а не должность, тогда это здорово!

Раэ в мельчайших подробностях вспомнил приписку на обороте письма, которую нацарапал, скорее всего, помощник Мурчин. Ага, значит кто-то получает для нее в Аве письма, и этот кто-то, судя по отрастающим коготкам и корявому почерку — тоже колдун! Да и могло ли быть иначе, если он переслал письмо Мурчин из Авы в Кнею с помощью вороны?

Охотник и раньше догадывался, что у ведьмы в Аве есть дом, где она пребывает, когда живет в городе, ведь когда она заявлялась туда из леса, то приземлялась на метле не посреди же торговой площади. По какому-то же адресу ей поставляли покупки, те же доски и стекла, ту же провизию, которую она потом переправляла в Кнею. И если ведьма там крутилась среди людей, то должна же она была давать понять, что где-то живет, не под кустом же. И уж если изображает из себя респектабельную богатую вдову, то как еще она может это показать более доходчиво, если не жильем? Так-так, значит, у нее там в Аве постоянно проживает помощник… да сколько этих колдунов на свете! Ведьмобойц на них не хватает!

Впрочем, не о том Раэ сейчас думает…

Аустерия «Хвост химеры» была дорогим заведением, одним из немногих мест в Аве, где вдовы могли самостоятельно решать свои дела без посредников. Там была женская прислуга, столики, разделенные перилами и ширмами, чтобы вдовы и девицы могли переговорить с купцами или чиновниками лично, почти что с глазу на глаз, и при этом не нарушая приличий… Лучшего места для задержания ведьмы было не найти!

Раэ не удержался и вскрикнул от волнительной радости: да может уже сейчас Виррата в аустерии заговаривает Мурчин зубы, делает вид, что совсем не смотрит сквозь прорехи ширмы на собеседницу, а из-за соседнего столика появляется Тево и заклепывает на ее руках кандалы!

Это означает… это означает, что если Мурчин подвергнут допросу с пристрастием, она все расскажет. Это означает… это означает, что Раэ найдут!

Сердце у охотника забилось от одной только мысли, но он поспешил сам же себя охладить:

— Тебе здесь все равно несколько дней жить с личем, Раэ. С личем, который пообещал прийти за тобой в течении трех дней… А для этого надо сначала пойти и забрать то, что он положил тебе под крыльцо...

И все равно Раэ не мог не чувствовать обманчивого облегчения. Так хотелось верить в лучшее! На каком-то упрямом подъеме надежды он даже запел, когда раздирал свои старые обмотки на сухие бинты для ноги. Вот, и опухоль с нее чуть спала из-за холода… Ползком добрался до спальни Ткачихи и отломал столбики-ножки кровати. Его даже развеселило то, как она от этого рухнула изножьям о пол, испугав своим стуком любопытных альвов. Ножки, конечно, были тяжеловаты для костылей и оканчивались остриями, но Раэ их перевернул этими остриями вниз, насадил на тупые