Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ сел, поджал под себя бесполезную ногу. Альвы над его головой запищали.

— Малыши, я не могу, — сказал Раэ, — на одних руках мне тут не забраться…

В это время его что-то легкое стукнуло по голове и на колени Раэ упал клубок. То был моток гобеленной нити из запасов ведьмы-ткачихи. Раэ поднял голову — нить тянулась сверху, была там перекинута через колодезный ворот и снова спускалась вниз.

— По нитке мне не забраться, — сказал он альвам, — и даже по двум.

Сардер, обхватив клубок, взлетел с ним вверх, потом спустился, затем опять поднялся, затем опять спустился. Раэ не сразу разглядел сквозь дождь и полумрак колодца, чем занимается альв, а когда сообразил, подумал, что альвы в чем-то будут поумнее его. Летун разматывал нить клубка, которую перекинул за ворот колодца, спускался вниз и вновь взмывал к вороту. Вскоре внутрь колодца свисала не одна, не две нитки, а был размотан весь клубок, словно рассученная на волокна веревка или гигантская пасма, похожая на те, которыми меряют пряжу крестьянки, выплачивающие ею оброк… Раэ сообразил, что это значит, подобрался к нитям и принялся скручивать их в жгут, пальцем показал Сардеру, чтобы он с клубком облетел получавшуюся пасму несколько раз по кругу…

То, что свисало со стены колодца было не назвать веревкой, но Раэ уже мог по этому подняться даже с помощью одних рук, а если еще и помогать себе при этом здоровой ногой…

Сапог с больной ноги пришлось оставить в колодце… Подняться по гигантской пасме оказалось сложнее, чем по канату, и все же Раэ сумел, выбрался на дождь из колодца, долго стоял на четвереньках на траве и переводил дух. Чувствовал, как Сардер и другие альвы летают над ним и гладят его лапками. Раэ в тот момент припомнилось, что в эту ночь, когда он бился с вурдалаком, Сардер был один из тех двух смельчаков, который старался ему светить. Да, он парень что надо. Вторым был альв с огоньком похожим на темно-синий камешек, в котором играют золотистые искорки — Златоискр. Вот он вытирает Раэ заливаемые дождем глаза…

— Ничего… прорвемся, — сказал охотник и пополз по траве к дому на четвереньках. Ох, как бы он сейчас не хотел бы столкнуться с враном или Мурчин в таком жалком состоянии… Он даже на двух ногах ходить не мог. Поэтому он посматривал по сторонам и на небо. Не летит ли где этот мерзавец?

Когда Раэ добрался до крыльца, то увидел, как под дождем черная тень черкнула по небу и стала спускаться… Надо же, какая невезуха! У самого порога… Раэ поспешно спрятался за куст жасмина у крыльца, за тот самый, на котором прошлым вечером восседал князь альвов.

Черная птица приземлилась, тяжело тряхнув мокрыми крыльями, но не у крыльца, а у закрытого напольного окна на кухню. И тогда Раэ увидел, что это не вран, а посыльная ворона, очень похожая на ту, которую на его глазах уже использовал Рете как переносчицу писем. Но у нее было приметное белое пятнышко на крыле. В клюве она держала запечатанный свиток. И в нем не было привычной для посланий Рете гардении.

Створка окна резко распахнулась, едва не ударив ворону.

— Ну кому я еще тут нужна? — донесся раздраженный голос Мурчин из окна. Вот как! Она уже была на кухне, все еще злая и желающая, чтобы весь мир ее оставил. Ворона с письмом в клюве проскочила открытое окно. Что ж, тогда у Раэ сейчас самое время проскользнуть под носом читающей Мурчин в свою спальню.

Подгадав порыв ветра, от которого усилился шум дождя, Раэ открыл дверь, проскользнул в гостиную… из кухни донесся шелест свитка, возглас Мурчин и ее смешок.

— Деньги открывают любые двери! Отлично!

Выходит, ворона принесла ей хорошую новость? Раэ не стал задерживаться, а прополз в свою комнату и затворил за собой дверь. Удалось!

И с первого взгляда Раэ убедился, что его комната была перерыта полностью. Нет, в ней теперь был такой порядок, который охотник не навел бы при всем желании, никаких следов разгрома, вещи лежали красиво, но не там, где Раэ их оставлял…

Совня!

Раэ подполз к доске, выскобленной добела… поддел ее рукояткой гребня… Совня и четки лежали на месте! Раэ упал на пол в изнеможении и рассмеялся… Отлично! Его комнату обыскали, но не подумали заглянуть под пол… Отлично! Раэ повернулся на спину и посмотрел на пятерых альвов, которые, задрав повешенные сильфами занавески, впустили в комнату свет дождливого дня и сушили мокрую шерстку с перышками на окошке под потолком.

В это время с кухни послышался приказ Мурчин:

— Ножницы! Быстро постигли мне ногти! И приготовьте платье и чепец! Тот, что расшит серебром!

В коридоре засвистел сквознячок: сильфы бросились исполнять приказ госпожи.

Ого! Она собиралась в город! Лучше положения себе и представить нельзя. Сейчас уберется, а Раэ соорудит себе что-нибудь вроде костыля и поест на кухне…

— Тридцать унций серебра в кошелек мне! — продолжала отдавать приказы Мурчин. Ух ты, она даже к себе не заходит, а собирается там, где ее застали?

Послышалось лязганье ножниц. Сильфы стригли Мурчин когти. Надо же, часу не прошло, а уже кое-что у нее опять отросло…

— Ай! Порежете! Перчатки мне кожаные! Шнуруйте меня! Шнуруйте!

Послышалось притопывание башмачков. Мурчин вертелась на кухне, а сильфы обшнуровывали на ней платье. Раз подгоняли шнурки — значит новое, не разу ненадеванное.

«Вот гадина!» — поймал себя на зависти Раэ, который терпеть не мог обшнуровывать новые платья, подгонять в первый раз шнурки на форме. Тут конечно всем стоило повозиться. А этой раз-два — и готово!

— Плащ! — властно выкрикнула Мурчин и хлопнула дверью. Судя по звуку каблуков, она оттолкнулась от крыльца. Странно, чего это она в такой дождь не порталом пользуется, а метлой?

Раэ вслушался в утихающий дождь. Смылась. Наверное, после этого дождя будет радуга…

Альвы не дали ему долго залеживаться. Подлетели к двери из комнаты и наперебой засвистели. Раэ понял, что ее надо отворить. Нехотя поднялся, подполз, открыл — и впустил еще двоих стрекотунов-альвов, которые… влетели в его комнату и внесли… раскрученный свиток, тот самый, который принесла ворона! Должно быть, они пообщались с пятеркой Раэ там, за