Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ все это слушал и то млел от страха, то переводил дух… окажись там среди этих бумагомарателей-переписчиков один толковый человек, который знал охотничьи обычаи, он бы живо объяснил Мурчин, что это просто охотничье прозвище. Опять по краешку прошел! Это сейчас она просто имела дело с чинушами, которые хоть что-то втюхнули богатой вдове, лишь бы она отстала со своими странными запросами... Да и денег заплатила.

А ведь рано или поздно — и скорее всего рано — Мурчин напорется на того, кто ей это все растолкует...

— Да я за такие деньги тебе бы сам список своего курса написал! — фыркнул Раэ, — правда, без вензелей и не так каллиграфически… извини уж, не силен в чистописании…

Ведьма опять резким взмахом руки притянула к себе Раэ, схватила его за ворот рубахи и затрепала, словно хотела его прополоскать в воздухе, она возопила, пытаясь переорать сильный дождь:

— Как же ты меня измучил! Как ты меня измучил! Мне кажется, ты меня хочешь свести с ума! Я все выдержу! Все! Я весь мир в бараний рог скручу, но ты… ты… Ночью ты чего-то стираешь в глухом лесу в домашних тапочках…

— Да в туфлях я был, вполне крепк…

— Заткнись!

— Моя нога! Не дергай!

— Здесь сидишь в боевых сапогах! Тебя зовут как-то непонятно, твоих документов нигде нет… и… это что такое?

Ведьма бросила его ворот и посмотрела на свою руку. Раэ с ужасом увидел, что на ладони ведьмы коричневым крошевом лежит… свернутая кровь вурдалака. Ну да, он же брызнул кровью на Раэ в драке. Попало и на ворот темной туники, свернулось, вроде бы незаметно, а тут ведьма ухватилась именно за это место…

— Да что ты такое?!!! Где у тебя еще подвох?!!

В ярости Мурчин скрючила когти и заверещала на всю библиотеку так, как будто ее жгли на костре в три человеческих роста. Раэ тряхануло и перенесло в колодец, где он давненько уже не сидел, мгновенно попал под дождь и вымок до нитки, но даже из колодца слышался истошный вопль Мурчин на всю Кнею! Через шум дождя! Через гром!

Глава 52. За спиной у ведьмы

Раэ понял, что из заливаемого проливным дождем колодца нужно выбираться поскорее. Скоро тут будет ни лечь, ни сесть. Ведьма по своему обыкновению о нем может и до утра не вспомнить, и тогда охотник может оказаться по колено, а то и по пояс в дождевой воде, которая потом, конечно, уйдет как-то в землю — колодец все-таки брошенный и воду не копит, но уйдет не сразу.

Затем он убедился, что подвернутая нога для него не самый лучший помощник, если надо карабкаться вверх по вертикальному склону. Зато было достаточно времени, чтобы, сидя в луже на дне колодца, осторожными рывками снять сапог с опухшей до темной синевы ноги. Может, холод колодезной жижи, который он почувствовал через обувку, немного уменьшил опухоль? На выпростанную из сапога ногу не хотелось смотреть, чтобы не передумать лезть наверх. По форме она походила на полено, по цвету — сплошной синяк. Да что же это такое? Пару дней назад он, конечно, хромал, но нога такой не была…

Раэ стащил с себя верхнюю тунику и разодрал ее на бинты. Пока рвал ее мокрыми руками, убедился, что на ней достаточно вурдалачьей крови, которую он не заметил на одежде в темноте да в запале боя. А потом Раэ больше заботило, как спрятать труп, добраться на больной ноге до дома да схоронить совню… вот он и не заметил потеки на рукавах и вороте… А мертвая кровь быстро свернулась и попробуй ее разгляди на темной ткани сначала в темноте ночи, потом в полумраке библиотеки…

Пока Раэ туго-натуго обматывал ногу мокнущими бинтами, он вынужден был думать о том, что Мурчин сейчас успокоится, начнет рассуждать и первым делом стрясет с него ответ откуда кровь. А может и стрясать не будет — просто прикажет сильфам обыскать Кнею. Могут и найти вурдалака, если знают, что ищут. Эх, так бы он годы пролежал бы под валежником, пока не превратился бы в кучу костей — вот незадача! Раэ бы не отрицал, что укокошил эту тварь, но Мурчин спросит чем? Не кухонным ножом же! Второй раз лишаться совни Агри Раэ не собирался. Раз уж вернулось в его руки освященное оружие, то надо что угодно сделать, чтобы его уберечь от оскверняющей и наверняка глумливой расправы ведьминских рук…

А совня Агри лежала там, под полом в его спальне, совершенно беззащитная…

Раэ встал на больную ногу, тщательно перемотанную. Больно, но он стоит. Да, он полезет… Обязательно полезет… Только он зацепился за стену и начал перебирать ногами, перенес опору на носок злосчастной ноги, как его до затылка пронзила боль, ударила как молния через все тело, Раэ соскользнул со стены и свалился с брызгами на поплывшую соломенную лежанку. Еще находясь на спине, отдуваясь, он мог только порадоваться тому, что не успел взобраться высоко… Попытался встать… Все! Нога была добита окончательно! Ступить на нее было нельзя.

Ну теперь ему не выбраться. Дождь… и как тут еще холодно!

Раэ лежал на дне колодца, подставив лицо холодному ливню, который стал смывать с его лица слезы. Совня! Как ее спасти?

Наверху раздался знакомый свист. Раэ глянул и увидел силуэты пятерых альвов, которые, нарезая круги, спускались в колодец.

«Ну вот, только малышей расстрою», — подумалось Раэ. И каково им-то? Он — их надежда, и вот так вот тут лежит…

Над его мокрым лицом завис один из пятерых альвов, серый с тепло-красным фонариком, его из-за бурой шубки и матового цвета фонарика Раэ мысленно называл Сардером. Правда, не вслух: ему теперь было больно привязываться к малышам, которые по его вине стали смертниками. Сардер затрещал крыльями, пискнул и… протянул Раэ кусочек хлеба, явно вырванный из каравая на кухне. Должно быть, альву такой подвиг дался не без усилий.

Раэ, шмыгнув носом, принял еду, начал жевать и заревел не стесняясь. Как не странно, от еды и плача становилось легче. Ну да, он же сколько времени не ел? Как там наставник Ритатэ в походе говорил? «Если тебе так тошно, что думаешь, от одного этого подохнешь, ну вот невмоготу — съешь чего-нибудь. Всегда с собой на такой случай сухарь