Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— У меня нет родителей. Они умерли два лета назад от вздутия живота. Моя бабушка — единственные мать и отец, которые у меня сейчас есть, — снова повернувшись к бабушке, она продолжала молча умывать лицо холодной водой из пруда. Она тихо прошептала: — Я не могу представить свою жизнь без нее.

Дуна побледнела, ее желудок скрутило узлом, пока он не превратился в непроницаемый камень. Ее сердце бешено колотилось, тело неудержимо тряслось. Попрощавшись с девушкой, она быстро скрылась с места происшествия, отчаянно пытаясь обрести самообладание.

Ее вот-вот бы стошнило.

Слова маленькой девочки эхом отдавались в ее голове. Ей было восемь лет, она была одна, со своей бабушкой, которая лежала без сознания и погибла в результате пожара. Параллели были слишком велики, старая рана на ее сердце слишком уязвима.

Дуна бросилась к краю разрушенной деревни так быстро, как только позволяли ноги. Сорвав маску, ее вырвало в траву. Вскоре ее завтрак сменился желчью, обжигающей горло и внутренности едким запахом.

Кто-то внезапно оказался рядом, откинул ее волосы назад, крепко сжимая их, пока она изгоняла из своего тела последние капли агонии, оставляя только пустую оболочку печали и беспомощности.

Дуна опустилась на колени, вытирая рот рукавом своих кожаных брюк для верховой езды. Нежная рука погладила ее намокшие волосы, пот медленно выступил у нее на висках, стекая по лицу.

— Ты в порядке? — глубокий, бархатистый голос мягко прогрохотал у нее за спиной, заставив ее повернуться к говорившему.

Мягкие мудрые глаза Катала прожигали ее насквозь, печаль окрасила его разрушительные черты.

— То, через что прошли эти люди, — трагедия. Твоя реакция ожидаема и полностью оправдана.

Когда она начала смущенно отворачиваться, он взял ее за подбородок пальцами в перчатках, поворачивая ее бледное лицо обратно к своему, тихо говоря:

— Пожалуйста, дай мне посмотреть на тебя. Тебе не нужно прятаться от меня, — он провел большим пальцем по ее подбородку, лаская кожу щеки.

Его взгляд проследил за движениями, затем переместился на ее приоткрытые губы и, наконец, остановился на ее глазах, полных слез.

Дуна обмякла в его нежных объятиях, слезы текли по ее щекам, пропитывая кожу солью и влагой. Она захрипела, рухнув в его объятия, хватая ртом воздух и истерически плача.

Катал держал ее вот так, его сильные руки обхватили ее дрожащее тело, крепко прижимая к своей широкой, обтянутой кожей груди. Он держал ее так, казалось, часами, гладя по голове, шепча на ухо успокаивающие слова.

— Нам пора возвращаться, — сказала Дуна, вытирая глаза. — Остальные будут нас искать.

Она стерла влагу с кожи, убирая волосы с мрачного лица.

— Остальные не имеют значения. Мы вернемся, когда ты будешь готова, — он вгляделся в ее встревоженное лицо, заправляя выбившуюся прядь шоколадных волос ей за ухо. — Тебе нечего бояться, когда ты со мной, Дуна. Я буду беречь тебя, — он погладил ее раскрасневшуюся щеку большим пальцем, широко раскинув руку у нее на затылке.

Она судорожно вздохнула, ее сердце затрепетало, тысячи диких бабочек запорхали в её сужающихся полостях. Его мягкие глаза были полны эмоций, которые она не могла определить. Сожаление? Печаль? Ужас? Дуна не была уверена. Этот мужчина был ходячей головоломкой.

— А кто защитит меня от тебя? — прошептала она в ответ.

Его рука замерла, губы слегка приоткрылись. Он несколько раз моргнул, словно пораженный ее вопросом. Понимал ли он, какой эффект производило на нее его присутствие всякий раз, когда он был рядом? Эмоции, бушевавшие под ее кожей, глубоко в ее органах, когда он смотрел на нее так, словно она была самой драгоценной вещью в мире?

Дуна покачала головой. Она вела себя глупо. Она была перевозбуждена от своего горя, ее тело истощалось от рвоты и истерических рыданий.

Катал проявил к ней доброту, с которой она редко сталкивалась за свою короткую двадцативосьмилетнюю жизнь. Он был понимающим, утешал ее в минуту горя. Это было гуманно, когда другой человек страдал. Ее реакция на него была ничем иным, как признанием этого простого факта ее телом. Ей не нужно было делать из этого что-то еще.

Она встала, отряхнула кожаную одежду и снова надела маску. Им пора было возвращаться, ей нужно было побыть одной.

— Спасибо за ваши добрые слова, генерал. Я больше не буду отнимать у вас драгоценное время. Пожалуйста, не стесняйтесь возвращаться к остальным членам группы, я приду через некоторое время. Просто сначала мне нужно собраться с мыслями. Я не хочу, чтобы другие видели меня в таком состоянии.

Катал шагнул к ней, потянувшись к ее руке:

— Дуна, я…

— Пожалуйста, — она отступила назад, увеличивая расстояние между их телами.

Он молча кивнул, нерешительно оглядев ее еще раз, прежде чем развернулся и ушел обратно в направлении, где остальные, скорее всего, уже ждали их.

Дуна испустила долгий сдавленный вздох. Она бы подождала, пока не вернулась в свою палатку в тренировочном лагере, прежде чем снова развалилась бы на части.



Был уже поздний вечер, когда рота вернулась в казармы. Они были измотаны больше эмоционально, чем физически. Петра и Лир вернули своих лошадей в военную конюшню, дав Дуне возможность незамеченной удалиться в свою палатку. Она ворвалась в свою ванную комнату, не желая терять ни минуты, прежде чем рухнула в постель. Она поела бы утром, аппетит у нее давно пропал.

По воле судьбы она не получила отсрочки, на которую надеялась.

— Наконец-то они подумали о нас, — Петра затормозила у открытых створок ванной комнаты, крутанувшись на ногах, когда увидела обнаженную Дуну. Снова. — Да ладно тебе, женщина! Ты когда-нибудь слышала об одежде?

— А ты когда-нибудь слышала об уединении?

Дуна погрузилась в удивительно теплую воду. Или, может быть, ее тело просто было слишком холодным из-за изматывающих ее эмоций.

— Ты знаешь, стучать, спрашивать разрешения, прежде чем войти? Это не такая уж чуждая концепция, — она бросила на Петру критический взгляд, — Ну, по крайней мере, для большинства людей. Ты и тот лейтенант, похоже, незнакомы с этим.

— Какой лейтенант? Ты с кем-то встречаешься? — Петра выглядела шокированной.

— Что? Нет, конечно, нет, — она закатила глаза, — Неважно. Чего ты хочешь?

Петра посмотрела на нее с подозрением, глаза сузились до тонких щелочек.

— Капитан устраивает вечер сегодня в честь генерала и принца Эдана. Мы должны присутствовать, без исключений. В последней части она была откровенна.

Дуна застонала, злобно потирая лицо ладонями.

— Я не в настроении разгуливать с какими-то напыщенными членами королевской семьи. Зачем утруждать себя приглашением нас, в этом нет никакого смысла.

Петра пожала плечами, взяв флакончик