Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— Я думаю, она сказала что-то о том, чтобы представить свой легион в устрашающем свете перед генералом. И ты одна из ее лучших воинов, независимо от того, во что ты веришь, Дуна.

Нахмурившись, она взяла другой флакон, на этот раз с эфирным миндальным маслом, которым Дуна смазывала свои длинные прямые волосы.

— Что это за дерьмо? Ты действительно пользуешься всем этим? Черт возьми, я чувствую себя так, словно зашла в гнездо наложницы.

Она швырнула полотенце в неисправимую женщину:

— Я не пойду ни на какой званый вечер, к черту наказание. А теперь убирайся, я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Мне очень жаль, правда жаль, но Мойра была непреклонна в том, чтобы все были там, даже ты. Ей не понравится, если ее прямой приказ проигнорируют. Кроме того, тебе не обязательно находиться там долго, достаточно долго, пока она не увидит, что ты приложила усилия. Потом, когда она до смерти надоест генералу, ты сможешь сбежать,

Петра сложила руки вместе, подмигнула Дуне и ушла.

Не имея другого выбора, кроме как следовать приказу, Дуна оделась. На ней была простая оливково-зеленая блузка на пуговицах, которая свободно облегала ее грудь, подчеркивая скромные холмики и подчеркивая ее здоровое, загорелое лицо.

Свои кожаные брюки она сменила на облегающие леггинсы цвета древесного угля, которые облегали ее сочные изгибы и требовали внимания. Свои длинные прямые волосы она распустила, позволив им высохнуть на воздухе, когда расчесывала локоны. Не потрудившись надеть маску, она натянула свои свежевычеканенные черные сапоги и отправилась в капитанскую казарму.

Палатка Мойры была намного больше палатки Дуны, но, конечно, не такой величественной, как палатка генерала. Это было странное сочетание цветов и мебели, которую Капитан собрала за долгие годы своих путешествий и завоеваний в чужих землях. Большие статуи, похожие на сфинксов, приветствовали ее у открытых створок палатки, в то время как внутри было множество разноцветных подушек для сидения, беспорядочно разбросанных по краям палатки. Офицеры и солдаты столпились вокруг, одни смеялись, развалившись на упомянутых подушках, другие были погружены в глубокие разговоры, без сомнения, по какому-то политическому поводу.

Во главе шатра стоял принц Эдан, увлеченный беседой с молодой женщиной с короткими медными кудрями, в которой Дуна узнала Калу, воительницу-целительницу, с которой она иногда тренировалась.

Слева от них сидел генерал, размышляя над стаканом виски, который вертел в своих длинных пальцах. Похоже, он был погружен в свои мысли, потому что не заметил капитана, когда она подошла к нему, пока она слегка не похлопала его по плечу. Он поднял глаза на Мойру и только тогда увидел ее.

Их взгляды встретились.

Ударные волны интенсивной энергии обрушились на Дуну. Нескончаемый поток заряженных частиц взорвался на ее коже. Ее тело перегрелось, органы стали отказывать в отчаянной попытке самосохранения. Все это произошло за считанные секунды, в один единственный момент времени, пока они смотрели друг другу в глаза через комнату. Затем капитан переместилась, закрыв Каталу вид на нее, и Дуна наконец снова смогла дышать.

Я не могу пройти через это снова. Это слишком.

Она заметила Петру и Лира, спорящих с группой из трех мужчин, все они были одеты в обычную солдатскую форму. Как спасительница в темноте, она пошла к ним, ее тело требовало лечения для ее заряженной системы.

Дуна чувствовала, что генерал наблюдал за ней весь вечер, следил за каждым ее движением. Его глаза сверлили ее затылок, как два раскаленных луча света, всякий раз, когда она разговаривала с товарищем-воином. Как лев, затаившийся в кустах, выжидающий удобного момента, чтобы напасть на ничего не подозревающую добычу. За исключением того, что Дуна не была ничьей добычей, но и не была беспомощной.

С наступлением ночи толпа становилась все больше. Казалось, что вся палатка была переполнена кожами и странными ароматами. Капитан несколько раз приветствовала ее в течение ночи, так что ей не было необходимости оставаться.

Насытившись толпой, Дуна попрощалась с Петрой и вышла из палатки.

Будучи слишком взвинченной после вечерних торжеств, она подошла к краю казарм, где за несколькими рядами старых деревьев виднелось небольшое озеро. Толстое покрывало фиолетовых колокольчиков цвело по всему краю воды, словно притягиваясь к той самой жизненной силе, из которой она вытекала. Иногда она приходила сюда, чтобы прочистить мозги, когда чувствовала себя расстроенной. Она обнаружила, что дразнящий аромат старых сосен, смешанный с полевыми цветами, и кристально прохладная вода озера были подобны бальзаму для ее чувств.

Подойдя к кромке воды, Дуна заглянула внутрь. На самом деле озеро представляло собой большой бассейн с ярко-голубой водой, которая сейчас в залитом лунным светом вечернем небе казалась почти серебристой. Луна мерцала на спокойной воде, придавая этому месту почти неземное ощущение. Дуне ужасно хотелось поплавать в прозрачных водах. Они всегда помогали ей успокоиться.

Сняв с себя одежду и аккуратно сложив ее на ближайшем камне, она медленно вошла в озеро, погружаясь до тех пор, пока вся ее голова не погрузилась в воду. Она оставалась в таком положении, пока ее легкие не начали гореть, наслаждаясь ощущением, которое заставляло ее чувствовать себя живой. Когда она больше не могла выдерживать давление, она вынырнула, вытирая глаза, чтобы смыть влагу.

Быстро моргая, она ахнула.

Огромная, черная, зловещая тень нависла над кромкой воды, пара пылающих рубиново-красных глаз была прикована к Дуне.

ГЛАВА

7

Он был раздражен и зол. На себя, на свое окружение. Ему хотелось ударить кого-нибудь кулаком, и Катал даже не мог начать понимать причину таких жестоких порывов, которые в настоящее время преследовали его.

В течение последних десяти дней его эмоции катали его на диких американских горках, иногда сменяясь в считанные минуты, а затем возвращаясь к новой волне раздражения и фрустрации.

С того самого дня, когда он впервые увидел ее.

Дуна. Эта невыносимо сводящая с ума женщина.

Были времена, когда ему хотелось придушить ее, свернуть шейку за то, что она ему перечила. Он усмехнулся про себя, вспомнив ее маленькие вспышки гнева. Он лгал себе; он находил ее подшучивание милым, даже соблазнительным. Черта, которая сильно раздражала его в других людях, но которой он никак не мог насытиться с этой ходячей противоречивостью женщины.

Она была свирепой, смертоносной. Невероятно быстрой.

Сила, с которой нужно считаться.

Даже сейчас, вспоминая, как она боролась с Акселем, а затем с ним, он не мог перестать испытывать благоговейный трепет. И в мире было не так уж много вещей, которые впечатляли Катала. Ее