Хозяйка волшебного озера - Ксения Винтер

не так уж и много: берег озера, дом да разрушенный храм в лесу (это из тех, что я точно запомнила). Следовательно, риск попасть в неприятности был минимален.

К счастью для меня, экспериментировать совсем без теоретической базы не пришлось: книга по пространственной магии таки нашлась. Правда написана она была настолько сложным, чересчур заумным языком, что понять хоть что-то оказалось проблематично.

«С помощью энергетического разнополярного завихрения перемещающийся заключает себя в магический кокон, который перемещается через пространственную червоточину из пункта А в пункт Б».

Я несколько раз перечитала этот абзац, но поняла только то, что нужно создать вокруг себя кокон из чистой магии. На этом всё. Что такое разнополярное завихрение? Кто такая червоточина и как она создаётся? Ничего непонятно.

Даже объяснение Кэйли с её «просто представляете место, куда хотите попасть, и перемещаетесь» на этом фоне кажется более удачным.

И всё же я решила рискнуть.

Встав посреди коридора — единственного мета в доме, где не было мебели, а значит, риск что-нибудь случайно разрушить стремился к нулю, — я прикрыла глаза и, шевельнув пальцами, выпустила немного своей магии, представляя её тонкой переливающейся нитью, которую наматывала вокруг себя точно пряжу на веретено.

Я ощущала лёгкое покалывание в тех местах, где магический кокон соприкасался с кожей — интересное ощущение, не неприятное, но в то же время и не вполне комфортное.

А вот что делать дальше… я решила воспользоваться советом Кэйли и просто представить место, в которое хочу переместиться — я выбрала поляну со статуей богини.

И ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела, что всё ещё стою посреди коридора. И никакого кокона из светящихся нитей вокруг меня не было.

«Первый блин комом», — решила я и попробовала ещё раз.

Результат был всё тот же — никакой.

— Тоже мне богиня нашлась, — по истечении нескольких часов и полусотни неудачных попыток, раздражённо бросила я. — Даже сделать то, что под силу простой фее, и то не могу!

Почему-то перед глазами возник Адалард в нашу последнюю встречу, когда он обвинил меня в том, что я снова втерусь в доверие к людям, а потом опять предам их и брошу.

Да, он говорил не совсем обо мне. Но доля правды в его словах всё же была.

«Как я собираюсь помогать людям, если вообще ни на что не способна?» — с тоской подумала я.

Желание экспериментировать пропало окончательно, я развернулась и сделала шаг в сторону своего кабинета, ещё не до конца понимая, что собираюсь делать дальше.

И тут же пространство вокруг дрогнуло, и я ощутила, как тёплый ветерок скользнул по коже.

А в следующую секунду обнаружила себя стоящей посреди совершенно незнакомой гостиной.

— Опять ты!

Я с трудом подавила стон. Ну, разумеется, куда я ещё могла случайно переместиться в свой первый раз, как ни к Адаларду?

«Ну, вот сейчас он мне точно голову отрубит», — обречённо подумала я и обернулась, чтобы встретить свою участь лицом к лицу.

Под маской ненависти

Адалард сидел прямо на полу, прислонившись спиной к письменному столу… и пил. Прямо из пузатой бутылки, в которой был явно не яблочный сок.

— В своё оправдание могу только сказать, что не планировала оказываться здесь, — заметила я, растерянно разглядывая мужчину.

Сейчас, со взъерошенными волосами и в расхристанной белой рубашке, он совсем не внушал страх, а скорее заставлял сердце болезненно сжиматься от жалости.

— Ну, это как водится, — криво усмехнулся Адалард и вновь приложился к горлышку.

Судя по слегка расфокусированному взгляду, он был пьян. Не мертвецки, но уже в достаточной степени, чтобы не до конца осознавать происходящее.

Мне бы стоило уйти. Позвать Кэйли (раз уж сама вернуться домой я не в состоянии) и исчезнуть. Пусть наутро Адалард решит, что я ему просто привиделась в пьяном угаре.

Но какое-то странное, скребущее чувство в груди не позволило мне этого сделать.

Только вот, оставшись, я понятия не имела, что делать дальше. Завести разговор? Попытаться отобрать бутылку?

— Так и будешь там стоять?

— А что я, по-вашему, должна делать? — вежливо уточнила я.

— Сбежать. Ты же всегда так делаешь.

Я тяжело вздохнула. Ну, почему он такой упёртый?

Решение пришло само. Собрав всё скудное мужество, что у меня имелось, я подошла к Адаларду и села рядом.

Адалард повернул ко мне голову, и в его глазах отразился лёгкий интерес.

— А вам бы хотелось, чтобы я осталась? — спросила я.

— Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ, — фыркнул Адалард и сделал очередной глоток из бутылки.

— Если бы ответ был мне известен, я бы не спрашивала.

Адалард хмыкнул, но ничего не ответил. А затем вдруг протянул свободную руку и ухватил прядь моих волос, лежавшую на плече.

— Раньше твои волосы были тёмными, как безлунная ночь, — с какой-то подозрительно мечтательной интонацией заявил он, пропуская золотистые пряди через пальцы. — А сейчас сияют, словно сотканы из чистого солнечного света. — Уголки его губ приподнялись в намёке на улыбку. — Мне нравится.

«Что?»

У меня перехватило дыхание, когда Адалард вдруг подался вперёди и накрыл мои губы своими губами.

Поцелуй был мягким и невесомым, однако я поспешила его разорвать, сразу же отстранившись и решительно выставив вперёд ладонь, уперевшись ею в грудь мужчины.

— Да, точно, — Адалард скривился и откинулся на боковину стола. — Никаких лишних прикосновений, Боги не могут предаваться низменным страстям, тем более с людьми.

— Я не богиня, а простой человек, — автоматически поправила я его.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл его слов.

«Адалард что, был влюблён в Мэрен, но она ему отказала?»

Эта мысль поразила меня до глубины души.

До этого всё поведение Адаларда так и кричало, что он Мэрен ненавидит. Но что если вся эта ненависть и злость были лишь ширмой, за которой он прячет истинные чувства?

«Это ещё хуже, — решила я. — Иметь дело с чужой ненавистью — это одно. И совсем другое — неразделённая любовь. Тем более что Адалард продолжает упорно считать меня Мэрен».

— То есть теперь мне можно тебя любить?

Я непроизвольно вздрогнула от этого вопроса.

— Пятнадцать лет прошло, — заметила я. — И вы всё ещё её любите?

— Я люблю тебя, — припечатал Адалард. — С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, и я осознал, что мои чувства далеки от сыновней почтительности или простого дружеского расположения. — Его губы искривились в болезненно гримасе. — Но тебе это и так хорошо известно — я тебе это уже говорил.

И снова приложился к бутылке.

— Адалард, — я осторожно