Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

Звон прокатился по холлу, по лестнице, по галерее, по закрытым комнатам. Где-то далеко, за старым ходом, снова стукнули три раза. Но теперь звук казался не предупреждением.

Ответом.

Вера наклонилась и подняла ключи.

Они были тяжёлыми. Неприятно тёплыми от чужих рук. На одном из крупных ключей виднелся герб Рейнаров. На другом — ладонь Морвейнов. На третьем были вырезаны буквы: Б. К.

Балдор стоял перед ней с перекошенным лицом.

— Вы пожалеете.

— Вероятно, — сказала Вера. — Но не сегодня.

Она повернулась к Марфе.

— Большую кладовую откроем утром. При всех. До этого ключи будут у меня.

— Госпожа, — прошептала Варна, — герцог этого не простит.

Вера закрыла ладонь на связке.

В памяти мелькнул Каэль: холодные глаза, ровный голос, подпись под приказом. Туда, где ваш голос больше не навредит моему дому.

Она почти улыбнулась.

— Тогда пусть приезжает и скажет мне это сам.

В этот момент с кухни раздался короткий, испуганный стук в окно.

Не из коридора. Не из стен.

С улицы.

Все обернулись.

Тим стоял у кухонной двери белый как полотно и показывал на окно над рабочим столом. За мутным стеклом в снегу виднелось маленькое лицо. Девочка лет восьми или девяти прижималась ладонью к стеклу. На её коже светилась ледяная метка — такая же серебристая, как прожилки на полу, только живая, пульсирующая.

Вера сделала шаг.

Девочка по ту сторону стекла беззвучно произнесла:

— Спрячьте меня.

И сразу за её спиной в метели вспыхнули факелы людей герцога.

Глава 4. Девочка с меткой дракона

Девочка за окном смотрела на Веру так, будто весь огромный Морвейн-Хольд, весь Север и вся эта ночь держались теперь на одном её ответе.

Снег бил по стеклу, факелы за спиной ребёнка расплывались рыжими пятнами, а ледяная метка на маленькой ладони светилась живым серебром. Не так, как руны на воротах и не так, как прожилки в полу. В этом свете было что-то упрямое, испуганное и отчаянно настоящее — словно сама девочка стала тонкой свечой посреди бури и вот-вот могла погаснуть.

— Спрячьте меня, — снова беззвучно произнесла она.

Вера уже шла к окну.

Балдор оказался быстрее, чем можно было ожидать от человека его сложения. Он шагнул наперерез и раскинул руки, будто закрывал собой не проход, а закон.

— Не смейте.

Вера остановилась.

— Отойдите.

— Вы не понимаете, что это такое.

— Это ребёнок.

— Это метка.

— Я вижу ладонь, Балдор. И лицо. И то, что ребёнок мёрзнет под окном, пока взрослые спорят в тепле.

За её спиной кто-то из деревенских резко втянул воздух. Лисса прижала своих детей к себе. Ран сдвинулся ближе к двери, но Марфа поймала его за рукав и покачала головой: не сейчас. Тим стоял у кухонного проёма, белый как полотно, и смотрел на девочку так, будто узнал её или увидел собственный давний страх.

Варна, наоборот, ожила.

— Леди Элиана, управляющий прав. Нельзя открывать окно неизвестному существу с опасной меткой.

Вера медленно повернула к ней голову.

— Существу?

Управительница не сразу поняла, что сказала. А когда поняла, лицо её стало ещё строже, потому что признать ошибку было хуже, чем повторить жестокость.

— В официальных описях такие случаи обозначаются именно так.

— В моём доме так не говорят.

— Это не ваш дом, — бросил Балдор.

В ту же секунду очаг глухо ударил пламенем. Не сильно, не опасно, но достаточно, чтобы все в кухне повернулись. Золотой свет прокатился по каменному своду, дошёл до окна и лёг на стекло тёплой полосой. Девочка снаружи вздрогнула и ещё сильнее прижала ладонь к раме.

Вера почувствовала, как связка ключей в её руке стала тяжелее.

— Дом, кажется, придерживается другого мнения.

Балдор потемнел лицом.

— Если вы впустите её, сюда придут люди старосты. И люди герцога. Они уже идут. Видите факелы? Это не деревенские страшилки, госпожа. За детьми с ледяной меткой есть порядок. Их нельзя укрывать.

— Почему?

— Потому что они опасны.

— Для кого?

— Для всех.

— Чем именно?

Балдор раздражённо дёрнул подбородком.

— Они ломают печати, портят родовые линии, притягивают холод и беды. Их появление всегда к несчастью. Род Рейнаров веками держал Север тем, что не позволял метке расползаться.

Слова прозвучали уверенно. Слишком уверенно для человека, который не хотел объяснять, почему в богатом доме пустые полки.

Вера посмотрела на девочку. Та стояла босыми ногами в старых валенках, слишком больших, в коротком тулупчике, застёгнутом на разные пуговицы. Волосы выбились из-под платка и примерзли к щеке. Опасность? Возможно. Но пока опасность исходила не от неё.

— Марфа, — сказала Вера, не отводя глаз от окна, — это окно открывается?

Ключница молчала так долго, что Вера уже поняла ответ до слов.

— Открывается.

— Открывайте.

— Госпожа…

— Если хотите отговорить, говорите причину. Не страх. Причину.

Марфа подошла ближе. Её лицо стало жёстким, но голос, когда она заговорила, оказался ниже обычного.

— Детей с такой меткой забирают по северному уложению. Так было при отце герцога, при его деде и раньше. Их не держат в деревнях. Не оставляют в домах. Не пускают к очагам. Если метка проснётся, она может откликнуться на старые печати. Иногда это ломает замки, иногда гасит огонь, иногда открывает то, что лучше закрытым держать.

— А что происходит с детьми?

Марфа не ответила.

Вера посмотрела на неё.

— Я спросила, что происходит с детьми.

У старухи Майры возле очага дрогнули пальцы. Лисса опустила глаза. Ран сжал челюсть. Даже Балдор, кажется, на мгновение перестал дышать.

— Их увозят, — сказала Марфа.

— Куда?

— В северные дворы под надзор рода.

— И возвращаются они часто?

Марфа закрыла глаза.

Ответ не понадобился.

Вера повернулась к окну.

— Открывайте.

Балдор рванулся к ней.

— Вы не имеете права!

Орсен встал у него на пути. Молча. Просто встал. Ран сделал шаг рядом. Нила, вся ещё в муке от лепёшек, взяла со стола скалку и так крепко сжала её в руках, что Варна испуганно отступила.

— Уберите этих людей, — процедил Балдор. — Вы забыли, кому служите?

— Лошадям, — спокойно сказал Орсен. — Они честнее.

Марфа всё ещё не двигалась.

Вера подошла к ней ближе.

— Вы боитесь за дом?

— Да.

— За меня?

— Не обольщайтесь,