Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

на Миру, на Тима, на Лиссу с детьми, на Марфу, которая держала красный ключ так, будто он жёг ей ладонь, на серебряные слова на стене.

— Потому что страх — плохой управляющий.

Варна ничего не сказала и вышла.

Кухня постепенно возвращалась к жизни. Не к прежней — к новой. Люди говорили тише, чем до прихода Балдора, но уже не как случайные путники. Они обсуждали, кому где спать, кто утром пойдёт за дровами, кто знает дорогу к старой оранжерее, кто может чинить рамы. Ран предложил осмотреть печные заслонки. Нила сказала, что умеет считать мешки и меры на мельнице. Лисса призналась, что шьёт крепко, хоть и некрасиво. Майра знала старые песни дома, но предупредила, что от некоторых лучше сначала закрыть окна.

Вера слушала и понимала: вот так, наверное, и начинается хозяйство. Не с сундуков золота. Не с указа. С лавки у огня, с испуганного ребёнка, с чужой готовности остаться ещё на день, если тебе поверят.

Она взяла дощечку Марфы и написала новый заголовок:

Северный Очаг.

Потом ниже:

Комнаты для ночлега.

Общий стол.

Работа за кров и еду.

Дети — под защитой дома.

Никого не отдавать ночью.

Утром — кладовая.

Комната с красной нитью.

Письмо Каэлю?

На последней строке рука остановилась.

Письмо мужу.

Мужу, который подписал ссылку. Мужу, который не спросил. Мужу, чьим именем сейчас пытались забрать Миру. Мужу, у которого, если верить медальону, сердце было связано с этим домом льдом и угрозой смерти.

Марфа подошла ближе.

— Напишете ему?

— Не знаю.

— Лучше, чтобы он узнал от вас.

— Лучше было бы, чтобы он сначала спросил меня хоть о чём-нибудь.

Ключница не нашлась с ответом.

Вера отложила мел.

— Нет. Сегодня не напишу. Пусть первая ночь в этом доме будет без моего поклона в столицу.

— Балдор всё равно отправит донесение.

— Пусть.

— Он напишет так, что вы будете выглядеть опасной.

Вера посмотрела на серебряную надпись на стене.

— Для некоторых это, возможно, правда.

Донесение доставили Каэлю Рейнару на рассвете, когда столица ещё спала под тонким слоем инея, а в окнах герцогского дворца не горело ни одного лишнего огня.

Он прочёл первую страницу стоя.

На второй сел.

На третьей его пальцы так сжали бумагу, что край треснул.

В донесении было много слов: нарушение распоряжения, самовольный приём деревенских, укрывательство отмеченного ребёнка, изъятие ключей у управляющего, вмешательство в северное уложение, пробуждение старых знаков Морвейн-Хольда.

Но Каэль перечитал только одну строку.

Леди Элиана Морвейн заявила, что двери Проклятой лечебницы открыты для тех, кого не впустили больше нигде.

Герцог долго смотрел на эти слова.

Потом перевёл взгляд на чёрное брачное кольцо на своей руке.

Камень в нём, много дней остававшийся тусклым, светился слабым серебром.

— Невозможно, — сказал он.

В пустом кабинете никто не ответил.

Только на столе, рядом с печатью рода Рейнаров, тонкой коркой льда покрылась та самая подпись, которой он отправил жену на Север.

Глава 5. Герцог возвращается слишком поздно

На третий день после донесения Каэль Рейнар приехал на Север, а Морвейн-Хольд как раз учился жить без его разрешения.

Вера узнала о приближении от дома раньше, чем от людей.

Она стояла в бывшей бельевой, которую с утра переименовали в зимнюю прачечную, и пыталась объяснить Лиссе, почему мокрые простыни нельзя развешивать прямо у очага, если они потом пахнут дымом и на них садится сажа. За окнами светлел мутный северный день, в коридоре Тим и Мира тащили корзину с сухими полотенцами, Марфа спорила с Нилой о том, сколько ткани можно пустить на занавеси для тёплых комнат, а Ран внизу уже второй час укреплял печную заслонку, ругаясь с ней как с упрямым мулом.

Дом скрипел, вздыхал, иногда хлопал пустыми дверями, но уже не казался мёртвым.

Он был раздражённым. Недоверчивым. Огромным.

И всё-таки живым.

Первым знаком стало кольцо.

Брачное кольцо на пальце Веры, то самое серебряное с синим камнем, вдруг стало холоднее, чем обычно. Не просто неприятно прохладным, а таким, будто она опустила руку в снег. Вера вздрогнула и едва не уронила деревянную прищепку.

— Госпожа? — Лисса тут же подняла голову.

Вера сжала пальцы.

— Ничего.

В этот же миг по стене бывшей бельевой пробежала тонкая серебристая линия. Она прошла от пола к окну, задержалась на старой трещине у рамы, затянула её мерцающей пылью и погасла. Дом не пугал. Предупреждал.

Вера подошла к окну.

С высоты второго этажа двор был виден почти целиком. За два дня его успели расчистить лишь наполовину: от крыльца к воротам шла широкая тропа, у сарая лежали аккуратные поленницы, возле конюшни Орсен с Севином укрепляли перекосившийся навес. Под северной стеной дымились два больших котла для стирки, рядом Нила развешивала выстиранные полотна на верёвках, протянутых между столбами. В старой караульной, которую Вера велела проветрить и обогреть, теперь были тёплые комнаты для путников: не роскошь, но чистый пол, лавки, одеяла и миска горячей еды вечером.

Всё это было ещё шатким, временным, бедным. Но оно уже работало.

А за воротами стоял отряд.

Не деревенские с факелами. Не люди старосты. Не возчик с мукой.

Десять всадников в тёмных плащах. Две лёгкие кареты. Знамя с драконом, сомкнувшим крылья вокруг башни. Упряжь, оружие, меха, порядок. Столичная власть на фоне северного снега выглядела особенно чужой — гладкой, дорогой и холодной.

Впереди сидел на чёрном коне мужчина с серебристыми волосами.

Вера узнала его прежде, чем чужая память успела ударить.

Каэль Рейнар.

Её муж.

Человек, который подписал приказ и отправил её сюда умирать красиво, тихо и желательно без свидетелей.

Лисса подошла к окну и побледнела.

— Герцог.

Слово прокатилось по комнате быстрее ветра.

Тим выронил полотенце. Мира замерла рядом с ним, а её метка едва заметно вспыхнула под рукавом новой тёплой кофты, которую Лисса перешила из старой шали. Девочка сразу спрятала руку за спину.

Вера это увидела.

— Мира, — сказала она спокойно, хотя внутри всё сжалось, — иди с Тимом в зал ремёсел. Не прячься в кладовке, не беги в старое крыло и не подходи к окнам. Сядь там, где люди.

— Он меня заберёт? — спросила девочка.

В комнате стало тихо.

Вера посмотрела на двор. Каэль не спешил приближаться к воротам. Будто ждал, что