Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— Я за тобой слежу, — угрожающе процедил из-за двери Иррес.

Лирка тяжело вздохнула и поудобнее устроилась на своей постели спиной к хайнесу. Пока он шуршал одеялом, она начертила на полу печать тишины и запустила её.

— Что так внезапно тихо стало? — насторожился Иррес.

— А чего ты ждал? — недовольно отозвался Риш, со вздохом растягиваясь на полу.

Дух не ответил.

— В твоём запахе цветы распустились, — услышала Лирка. — Тебе что-то нравится?

Она не ответила. Но сердце чуть ускорилось.

— Я их ещё на заставе почувствовал, — признался Риш. — Когда ты на стене сидела.

Что? Лирка вздрогнула. Уже тогда? Да она же ничего кроме страха не ощущала. Не ощущала же?

— Нет, Наэш, дело нечисто, — донёсся из-за двери голос Ирреса. — Не может хвыба совсем молча лежать.

— У тебя уши забились? — немного повысил голос хайнес.

— Вот слышишь? Молчит! Нет, хвыба не промолчал бы.

Риш с подозрением посмотрел на спину Лирки.

— Похоже, Лирка использовала печать тишины, — заговорил господин Наэш. Его тут же сменил Иррес: — Наша Лирка⁈ Да неправда! Не могла она. Это он пронёс какую-нибудь финтифлюшку, чтобы затаиться. Наэш, как старшие родственники мы не можем допустить, чтобы разврат случился до свадьбы.

Теперь Риш с удивлением посмотрел на дверь.

— Такое ощущение, что меня стали принимать куда лучше… — задумчиво протянул он.

— Ну давай снимем, — устало предложил господин Наэш. — Пропусти меня, я сейчас когтем начерчу. Вот это дело, мой друг! — радостно отозвался Иррес.

Послышался скрип половиц, потом карябающий звук, а затем наступила тишина. Риш непонимающе нахмурился.

— Что-то не так, — уверенно сказал он.

— Вы что, серьёзно думали, что господин Наэш опустится до подслушивания того, что творится в чужой спальне? — хмыкнула Лирка.

— Ах, ну да, о чём я! — спохватился Риш.

Повисла тишина. В открытое окно влетал стрекот сверчков и затихающий лай собак.

— Давненько мне не было так спокойно, — признался Риш. — Вырваться из столицы удаётся нечасто и в основном по делам. Уже забыл, что можно жить так… неторопливо.

— И вам это не нравится, — уверенно сказала Лирка.

— Почему? — слегка удивился мужчина. — Нравится. Детство напоминает. Отец часто вывозил меня в пригород, подальше от городской суеты. Да и будучи дареном я с полком размещался не только при заставах, но и под открытым небом.

Он ещё и дареном был. Лирка в очередной раз напомнила себе, какая пропасть пролегает между ними. Шани её не поняла. Какая пропасть? Медведь им в спину дышит.

— Время свободы, — с ностальгией протянул Риш.

— Вы и сейчас свободны.

— Хайнес не может быть свободен, — Риш произнёс это просто, без тоски, горечи и насмешки. — Большая власть предполагает большие обязательства, и вот они связывают по рукам и ногам. Это мне ещё повезло, что мой отец жив. Обычно передача короны происходит после смерти предыдущего хайнеса. Но отец выжил и у меня несколько братьев, так что на меня не давят так сильно, как в своё время давили на отца.

— То, что у вас есть отец и братья, не даёт вам повод рисковать собой. Вы поступили очень безрассудно, полетев за мной, — Лирка недовольно повела плечами. — И почему вас никто не остановил?

— Да кто бы посмел, — Риш фыркнул.

На самом деле посмели бы. Тот же самый старый консер Шерех не постеснялся бы напомнить Ришу, что у того нет прямого, подготовленного к правлению наследника. Не постеснялся бы, не будь отец Риша жив. Хайрен Иерхарид остался в памяти подданых хорошим правителем, и мало кто воспротивится, взойди он на трон в случае смерти старшего сына. Страну он знает, правил ею долго, хоть и тяготился своими обязанностями. Именно то, что отец стоял за спиной Риша, давало ему немного больше свободы. По крайней мере пока.

— А ваш отец?

— Мой отец на моём месте поступил бы так же. Знала бы ты, что он из-за Лийриши творил. И я вместе с ним…

Лирка всё же не выдержала и повернулась к мужчине лицом. Тот лежал на спине и смотрел на неё слегка светящимися глазами. Ворот рубашки широко расползся, открывая ключицы, а полы задрались, и свет волчьего месяц ложился на оголённый торс красивыми, рельефными волнами.

— Вам не стоило прилетать, — тихо сказала Лирка. — Не зачем. И про невесту… про всё это… не нужно всё это. Неправда же и…

— О боги, как я устал! — Риш с хрустом потянулся, зевнул и закрыл глаза. — Давай утром.

— Нет, — женщина решительно села. — Я хочу, чтобы не было неясности…

— А я хочу, чтобы она осталась, — мужчина вскинул на неё взгляд и прищурился. — Про то, что мы не пара, что я тебе не нравлюсь и вообще не вписываюсь в образ идеального мужа, я уже слышал. На память, как знаешь, жаловался только один раз. Повторять не нужно. Если что-то поменяется, буду рад выслушать.

— Вы невыносимо упрямы! — Лирка раздражённо выдохнула.

— Часто это слышу. А вообще… тебе меня совсем не жаль?

Переход был таким неожиданным, что женщина растерянно взглянула на опечаленное лицо хайнеса, но не прониклась. У неё десятилетний сын и Иррес, таким её не проймёшь.

— Почему я должна вас жалеть? Я вам ничего не обещала.

— Ну представь: я только недавно вспомнил, что произошло в ту ночь, — Риш игриво приподнял брови, — мои воспоминания так свежи, словно это произошло совсем недавно. А женщина, с которой я был так близок, совершенно ко мне холодна. Чувствую себя использованным.

Лирка непонимающе нахмурилась. Отношения между мужчиной и женщиной обошли её стороной, и она с трудом понимала, что имели в виду женщины, когда кричали: «Ты меня использовал!». Сейчас она понимала, что претензии хайнеса имеют сходство с ситуацией возмущённых женщин, но не понимала, в чём она могла его использовать.

— Я вас не использовала. Мы просто… провели ночь вместе. И это было давно.

— Тёмные, — Риш прикрыл глаза рукой. — Надеюсь, это не воздаяние по заслугам. Ты меня ранишь, Кая.

— Я не нарочно, — без малейшего раскаяния произнесла Лирка.

— Это ещё хуже!

— Мне жаль.

— Тебе не жаль, — не поверил Риш.

— Хорошо, мне не жаль. Я к вам холодна. Как видите, я не смогу ответить вам взаимностью. Может стоит одуматься?

Вздохнув, Риш приподнялся на локте и проникновенно посмотрел на Лирку.

— У тебя блестят глаза и щёки тёмные, — прошептал мужчина. Его шёпот странным, чарующим образом сплёлся с шелестом ветра за окном. — Ты нервно мнёшь рубашку и кусаешь губы. Ты совершенно точно не холодна ко мне. Цветы в твоём запахе распускаются всё больше. Надави я сейчас, поведи себя чуть более вольно,