Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

и близкого. Особенно часто Ёта видел перед собой мать и А-ару. Разъярённых и готовых драться. С ним. Видения тревожили его, заставляли метаться в попытках убежать от женщин. Но тело было тяжёлым и лишь болело сильнее.

А, может, он всё же умер? Всю ли правду знают они о смерти? Вдруг в момент перерождения память о прошлом всё ещё хранится, и душа, уже запертая в теле новорожденного, переживает последние тревоги прошедшей жизни? И Ёте порой казалось, что он действительно новорожденный, который не может толком пошевелиться, ещё не научился видеть и слышать мир, а тело его ещё помнит муки рождения.

Но, когда взор прояснился, он уверился, что до сих пор находится в мире смертных и живёт свою нынешнюю жизнь — жизнь шамана хуани-са. Нет, жизнь жреца хуани-са.

И-тона стала первой, кого он увидел. Старшая жена-мать смотрела на него с тревогой и нежно гладила его гудящую голову. От её шершавых пальцев шло приятное успокаивающее тепло. Жена шевелила губами, спрашивала что-то, но Ёта не всегда слышал её: уши наполнял неразборчивый гул.

Слух начал возвращаться спустя ещё два дня. Сперва это были неразборчивые звуки, пробившиеся к сознанию через толщу водянистого гула, потом отдельные слова и наконец он начал слышать, что говорят вокруг. Но не спешил рассказывать об этом. Слушал, пытался понять, что изменилось, пока он валялся в шатре, какие слухи ходят по становищу и болтают ли что-то про А-ару.

Обстановка стала напряжённее. И не только у хуани-са, единственный жрец которых валялся в бреду и не был способен их защитить. Напряжённость царила и в рядах собравшихся вокруг народов. Никто не спешил возвращаться в свои земли, и Ёта подозревал — его, болезного, на собрания не звали, — что на юг подтягивается всё больше и больше хоёторцев. Никак грядёт большая битва.

Господин наведывался часто. Он был в ярости из-за того, что его жрец валялся на подстилке в шатре как избитая хозяином псина. Но и его гнев не мог расшевелить Ёту, приложило его знатно, всё нутро встряхнуло. Благом было, что в таком состоянии он не вспоминал про Арван-Ё и причинах, из-за которых туда наведывался.

А вот про А-ару никто ничего не говорил. Только И-тона спрашивала, что с жёнами, которые поехали с ним. Каждый день спрашивала, словно надеясь, что сегодня муж её услышит. Ни разу проклятая баба не спросила, что произошло, откуда он такой изувеченный вернулся. Только: «Где То-нии и А-ара, господин?»

Действительно, где?

О судьбе То-нии он особо не пёкся. С перерезанным горлом вряд ли она жива. А вот дрянь А-ара… Стоило вспомнить о молодой жене, и грудь наливалась болезненной ломотой от тяжёлого дыхания. От злости стягивало мышцы и узоры мира плыли перед глазами.

А ещё щекотал томный восторг и язвила зависть. Такая сила и такому бесполезному существу дана! Никак Господин Арван-Ё в мире бессмертных имеет какую-то силу, иначе кто бы ещё мог даровать ей такое могущество? Как бы эта сила возросла, объединись она с той, что дарует Господин своему жрецу! Ощущение несправедливости разрывало. Почему именно женщине дано столько, а не ему? К чему такая пустая растрата сил? А-аре даже проявить их было негде. Даже мужу послужить во благо не смогла. А чего бы они могли добиться вместе, до каких бы высот дошли…

Он ведь почти уверился, что из неё может получиться если не соратница, то верная помощница. Но она оказалась сопливой и слезливой девчонкой, не желавшей понимать реалии мира: за самое ценное нужно уметь платить. Порой платить жестокостью, отдавать дорогое. Иначе так и останешься бесполезным куском дерьма.

Пепел погребального костра уже уплывал вниз по течению, когда к Ёте прихрамывая подошёл мрачный отец. Ледяной ужас сковал тело, Ёта отодвинулся бы, если бы смог.

— Вытри слёзы, — сухо оборонил Хо-ва-х, — ты мужчина.

Стоящая рядом старшая жена-мать встревоженно посмотрела на мужа, но не осмелилась что-то сказать. Только плотнее поджала губы и прижала к себе Нани. Прижала бы и Ёту, но тот стоял слишком близко к отцу, а тот не терпел столь явных нежностей с сыновьями у себя на глазах.

— Твоя мать совершила большую глупость, — продолжил Хо-ва-х.

Его слова разодрали и без того кровоточащую душу мальчика и вонзились в болезненно трепещущее сердце.

— Она усомнилась в силе сильного, а это недопустимо. Ты это поймёшь, когда станешь старше. Сила не терпит сомнений. Стерпишь один раз и станешь слабаком в глазах всех. Порой приходится быть жестоким. Но за право быть сильным нужно платить.

Да, за право быть сильным нужно платить. Но отец всё равно был слабаком. Ёта видел, как часто ему приходилось доказывать свою силу и как часто в слабости его обвиняли те, кто не способен защититься. Значит, отец их не пугал. Что на самом деле он мог им сделать? Убить? Мало кто в Хоёторе боялся смерти. Отцу приходилось часто доказывать, что он силён, и никогда он не мог доказать этого всем. Потому что он был слабаком. Он принимал слабые решения, потакал мимолётным желаниям и окружал себя бесполезными оборотнями. Слабый, несмотря на ту силу, что была дарована ему Господами. Он разбрасывал её попусту, не понимая, что платить нужно только тогда, когда есть реальная возможность стать сильнее.

Те слова, сказанные в момент, когда Ёта провожал мать на перерождение, ужаснули и в то же время опалили истинностью. Этот мир действительно суров, и именно за силу платить приходится кровью. Только в самых суровых жизненных испытаниях, только при самых страшных жертв ты становишься по настоящему сильным, закалённым, неуязвимым для чужих сомнений.

Разве женщина может это понять? Она слаба, всегда находится под чужой защитой и не понимает, какой ценой даётся сила. Мать тоже этого не понимала, хоть и осознавала слабость отца. В отличии от отца, Ёта был готов становиться сильнее. Он много ездил по Хоётору, многому научился и вернулся к своему народу настоящим шаманом, а не тем слабым подобием, которым стал брат Нани.

Когда Ёта впервые встретился с братом после долгих лет разлуки, он наконец смог отбросить сомнения, что червем ели его всё это время, и спокойно сказать себе, что он был прав, когда отказался следовать завету матери и признавать старшую жену отцу своей матерью. Нани под её крылом вырос слабаком, который был горазд красиво рассуждать о том, что правильно и неправильно. Но силой он не оброс.

Где сейчас Хо-нан-с? Ёта ничего про него не слышал с тех пор, как брат забрал свою