Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Уши обожгло огнём. Лирка судорожно сглотнула и ощутила всплеск злости за его проницательность и самоуверенность.

— Да, — твёрдо заявила она.

— Да, устояла бы, — не стал спорить Риш. — Но, — светящиеся глаза хищно прищурились, — я пытался бы снова и снова. Мне почти четыреста, а тебе и сотни нет, Кая. В упрямстве я превосхожу тебя в разы. И между нами уже есть крепкая связь.

— Нет…

— Ханён, — перебил её Риш. — У нас есть Ханён. Очаровательный, бойкий и озорной птенец. Мед-ве-жо-нок.

Это было нечестно! Он переманивал на свою сторону Шани, играл на звериных слабостях! Лирка оскалилась.

— Очень красивый ребёнок. Согласись? — Риш не считал себя хорошим оборотнем и нечестных методов не чурался. — Можно завести ещё одного. Или сразу двух, у сов часто рождаются близнецы. Прелестные как духи. Зиш и Иия маленькими были такими хорошенькими, что я едва не рыдал от умиления.

— Хватит! — процедила сквозь зубы Лирка.

— Обожаю, когда ты злишься, — по губам мужчины скользнула хитрая улыбка. — Твоя невозмутимость выводит меня из себя. Хочется постоянно тебя поддразнивать, чтобы видеть птичку Каю. Нежную злую птаху.

Что ж, злую птаху он раздразнил. Потому что он действительно умудрился растормошить и перетянуть на свою сторону Шани, которая и так была слаба перед крыльями, и поселить томное волнение в грудь Лирки. И лёгкость, с которой он это сделал, взбесила Лирку.

А в гневе хайнеса перед собой она не видела.

Она видела наглого мужчину, который имел смелость лежать рядом с ней и дёргать за хвост. Она видела мужчину, который самоуверенно заявлял, что превосходит её. И ей хотелось его…

Лирка сглотнула набежавшую слюну и опустила глаза ниже, на оголённый торс.

— Какой хищный взгляд… — заинтересованно протянул Риш.

Лирка вскинула на него светящиеся голубоватым светом Ирресовых сил глаза и тяжело обронила:

— Заткнись.

Ноздри Риша хищно шевельнулись, словно он учуял что-то новое.

— Моя… госпожа? — и вопрошающе вскинул брови.

Что-то острое и тёмное зашевелилось в груди и потребовало, возжелало власти над этим мужчиной.

— Госпожа Лиркаа любит вести, любит держать власть в своих руках? — по губам мужчины скользнула предвкушающая улыбка. — Я тоже люблю вести. Но… могу иногда уступать. Моя госпожа может делать со мной всё, что хочет.

Лирка опомнилась и отшатнулась. Тяжело задышала, пытаясь прийти в себя и запихать поглубже нежданно высунувшуюся тёмную натуру. И так странно проявившуюся. Плюхнувшись на подушку, она решительно повернулась к мужчине спиной и предупредила:

— Посмеете ко мне прижаться, и я сломаю вам ребро.

За спиной послышался хмык.

— Не самая страшная боль в мире.

Глава 44

Такая разная птичка

Небо в окне всё ещё было тёмным, лишь на горизонте побелело и порозовело, когда Лирка открыла глаза и попробовала вдохнуть поглубже. В комнате витала утренняя прохлада, но женщине не хватало свежести, грудь её томилась от жара и тяжести. Спросонок она решила, что ночью пришёл Ханён и уснул на ней. Потом, когда не удалось пошевелиться под придавившей её тяжестью, Лирка подумала об Ирресе. В конце концов проснулись воспоминания, и она распахнула глаза так резко, словно из глубины вынырнула.

Первой в глаза бросилась рубашка, белым флагом висящая на спинке стула. Затем глаза переместились ниже, и Лирка увидела на своей груди белобрысую голову, в своей растрёпанности похожей на голову Ханёна. И уж после наконец сообразила, что нахальный хайнес посмел не только стащить ночью с себя рубашку, но переползти голым торсом на неё и умоститься щекой прямо на татуировку между её грудями. Лирка тяжко вздохнула и прикрыла глаза сгибом локтя.

Даже злиться не хотелось.

Опять скосив глаза вниз, Лирка посмотрела на нос мужчины и пышные, словно инеем припорошенные, белые ресницы. А что если она будет каждое утро просыпаться так? Мысль мелькнула неожиданно и ускакала в туманные дали, оставив после себя смятение. Просыпаться вот так, в объятиях этого мужчины, почти задыхаясь под его тяжестью, чувствовать расслабленную твёрдость его тела, горячее дыхание и ощущать, как его сердце бьётся куда-то ей в рёбра, твёрдо и размеренно.

Приди ей эта мысль вчера, Лирка бы, может, от неё отмахнулась и посчитала бы дурной. Но сейчас, когда она уже лежала в объятиях хайнеса, не получалось наскрести даже возмущение.

Было… не так уж плохо. Ладно, это было совсем неплохо! Она даже чувствовала непривычное расслабление, будто… будто… Лирка растерянно заморгала. Будто ей не нужно заботиться о своей безопасности.

Шани внутри сонно заворочалась, невозмутимая и глухая к проблемам разумной половины. Для неё всё было очевидно: когда рядом самец, гонять других хищников — его забота. Лирка с ней не согласилась. Этого самца самого бы кто защитил.

Не удержавшись, она осторожно, самыми кончиками пальцев коснулась растрёпанных волос, а затем уже смелее зарылась в вихры и почесала голову мужчины. Ханён очень любил, когда так делали. Ластился и сам подставлялся под ладонь. Спящий хайнес только вздохнул глубже. Осмелев, Лирка погладила крепкую шею и опустила обе ладони на твёрдые плечи. Тёплые, даже немного горячие. Ей не доводилось с той самой ночи прикасаться к мужскому телу вот так откровенно. Но он же спит? Спит. И спит крепко. Почему бы ей немножечко не изучить его, раз он ей в мужья набивается? Тем более, что соблюдать приличия уже поздно: у них есть Ханён.

Ладони поползли ниже смелее, и Лирка пальцами огладила спину, выступающие лопатки и рельеф рёбер. Когда она чутко ощупала бугорки позвонков, мужчина зашевелился, вздохнул глубже и закинул на неё левую ногу, притираясь тазом к её бедру. Лирка сперва подивилась, какой он везде крепкий. Это из-за того, что носится везде, вот и мускулистый как скаковой жеребец.

С запозданием, но до неё всё же дошло, что одна часть тела мужчины горячее, чем остальные, и Лирка прикусила губу в смущении и посмотрела на лицо хайнеса. Спи? Молодец, пусть спит. Ей и раньше доводилось сталкиваться с такой реакцией мужского тела, всё же служила она среди мужчин, часть из которых не имела никакого представления о приличиях. Но чужое возбуждение ранее никак её не волновало и вызывало мало эмоций. Обычно негодовал Иррес при поддержке очень воспитанного господина Наэша.

Но сейчас утреннее открытие смутило и взбудоражило Лирку, а ещё расшевелило то тёмное и злое, что неожиданно проснулось в ней прошлой ночью. И ей захотелось… ну… чуть-чуть оценить. В другое бы время её остановило воспитание и негодующий Иррес. Но воспитание ещё не проснулось, а Иррес был в другой комнате. И Лирка