Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

букеты. Много букетов. Десятки букетов. Целое море букетов. Розы всех оттенков и форм, лилии, даже пионы, ромашки и гипсофилы. К ним прилагались коробки с конфетами, разномастные милые безделушки, а ещё книги в простых обложках с понятными названиями, под которыми явно скрывались дамские романы о запретной любви. Нужно будет их лучше всего сжечь. Саре такое лучше не читать, там подчас всякая чушь, особенно в плане того, что касается интимных отношений. Лучше я сама ей всё мягко и деликатно расскажу.

— Богиня всемогущая… — выдохнула матушка, появляясь сзади меня на лестнице в шлафроке. — Это что, всё нам?

— Вам, герцогиня, вам, — Мартин обречённо обвёл руками цветочное море, занявшее почти весь пол в гостиной, столовой и коридоре. — Точнее для леди Амелии и леди Сары. И тут ещё письма, целая корзина писем.

Сара спустилась следом за нами, заспанная, в ночной сорочке и пронзительно зевающая. И она замерла в изумлении, раскрыв рот, едва увидела то огромное количество цветов, что нам прислали.

— Это… Это всё мне⁈

— И мне, сестрица, — улыбнулась я, спускаясь с лестницы и беря из рук дворецкого первое попавшееся письмо, адресованное мне. — Похоже, слова королевы-матери подействовали быстрее, чем я того ожидала и хотела.

Я распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам с ровным каллиграфическим почерком. Граф такой-то, владелец поместья и земель в западной провинции. Писал о моей «неземной красоте», которая поразила его в самое сердце, и о «невыразимом счастье», которое я могу ему принести, если соглашусь принять его визит в своём столичном поместье. Я расхохоталась и тут же разорвала письмо надвое. Мне такие «послания» ни к чему, я одной ногой замужняя женщина.

— Амелия! — возмутилась матушка. — Что за неприличное поведение! Кавалеры же старались, писали… Могла бы хотя бы ответ отослать. Вежливый.

— Матушка, смею напомнить, что у меня через несколько дней помолвка, а осенью свадьба, — я улыбнулась ей. — Мне не надлежит даже принимать письма от других мужчин. Тем более, что большинство из них — «охотники» за статусными невестами. И думают, что мы падки на красивые слова. А этот… — я кивнула на обрывки бумаги в моей руке. — Даже не удосужился вписать детали. Подобные письма пишутся для того, чтобы отослать их нескольким невестам сразу.

— Какой бездарь, — фыркнула матушка. — Хоть бы потрудился, раз отсылает письмо самой дочери герцога!..

— Посмотрим, что пишет этот… — я взяла следующее письмо. — Некий барон Крин… Купил что ли титул? Не знаю такого рода, — пробежалась глазами по написанному. — Он ещё хуже. Пишет, что я прекрасна, как «вечерняя заря над его садами». Интересно, сколько девушек он очаровал уже этим тривиальным сравнением?

Матушка искренне хихикнула, а Мартин улыбнулся. Сара же тем временем забрала пачку писем, адресованных ей, и прошла в гостиную комнату, забравшись на диван с ногами и принявшись жадно вчитываться в строки. Через несколько минут она покрылась пунцовыми пятнами от смущения.

— Амелия! — позвала она меня, и я подошла к ней. — А что значит «сгораю от желания страстно обнять ваш дивный стан»?

Сзади раздался кашель матери, которая всё слышала и поняла. Я же закатила глаза и выхватила у Сары из рук письмо, пробежалась по строчкам. Какая пошлость! Он писал то, что обычно присылают супруге или невесте, но никак не незнакомой девушке.

— Кто автор? — взглянула мельком на конверт. — А, некий лорд Торнтон. Сара, запомни раз и навсегда. С человеком, который так пишет, даже разговаривать нельзя!

— Но почему? — она смущённо и непонимающе захлопала ресницами. — Он пишет так… так красиво!

— Потому что порядочный кавалер не напишет незнакомой шестнадцатилетней девице о страстных объятиях, — отрезала я. — Это неприлично! Это значит, что он не видит в тебе невесту и жену, а лишь объект страсти. А страсть без любви — это пошлость! Запомни: если мужчина в первом же письме говорит о страсти, а не о почтении и желании узнать тебя — даже не здоровайся с ним. Он показал себя отвратительно!

Сара кивнула, но в глазах осталось много вопросов. Бедная моя сестрёнка, бедная невинная девочка. Ей только предстоит узнать, что такое лицемерие, как отличить искреннее внимание от навязывания и желания заполучить её как «трофейную жену». Я села рядом с ней и принялась разбирать свою корреспонденцию. Моя стопка была куда внушительнее, чем у Сары, что неудивительно. Саре ещё минимум три года ждать до того, чтобы можно было даже думать о замужестве. Я же была «готовой невестой». Ещё и с таким приданым. Не удивительно, что очередь была огромной.

Часы медленно отмеряли время. Я для удобства принесла из кабинета отца нож для писем и беспощадно расправлялась с письмами. Гора разорванных росла, стопка уменьшалась, а тех, на которые стоило бы ответить, были единицы. Если Саре больше ничего пошлого не прислали, то у меня каждое второе, если не первое было такое. Ничего удивительного. Они думали, что я жажду физических проявлений любви и страсти, но мне одного ненасытного мужчины за глаза на всю жизнь хватит.

— Амелия, а как тебе это? — Сара в какой-то момент протянула мне письмо.

Я вчиталась в витиеватый почерк и медленно забрала у сестры письмо. На удивление, оно было точное и адресное, что говорило о том, что писавший не использовал шаблон. «Леди Сара, Ваша свежая для двора красота и скромность привлекли моё внимание на церемонии. Я буду счастлив, если Вы позволите нанести визит в Ваше поместье, дабы засвидетельствовать своё почтение Вашей семье» — именно эти строчки привлекли моё и внимание Сары, судя по её радостному лицу. Коротко, ясно, без пошлостей и шаблона.

— Кто автор? — спросила удивлённо я.

Неужели у сестры ещё до дебюта будет поклонник? Это будет восхитительно!

— Некий… Виконт Эштон. Я его не помню, правда.

— Ого… Хороший юноша, — кивнула я. — Он друг по играм принца Александра. Эштоны — древний род, не бедный, с хорошей репутацией, скандалов за ними не замечено. Для визитов ещё рано, но можешь рассмотреть его как как друга по переписке. А после дебюта не больше двух танцев с ним на балу. И не вальс, он для женатых или