Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

забегали по нам, явно оценивая. Особенно взгляды падали на матушку. Она утратила девичью стройность ещё давно, но в свои пятьдесят она выглядела великолепно и свежо. Румяная, статная, с твёрдой походкой и ясными глазами. На ней не было ни следа от возможных тяжёлых родов. Это всё при условии того, что Алису она родила в свои почти сорок.

А потом взгляды впились в нас. Я почувствовала это физически. Взгляды женщин и мужчин оценивали меня, Сару, да даже по Алисе, десятилетке, прошлись с задумчивым интересом.

И я поняла одно — за сёстрами выстроится очередь.

Они будут не просто дочерями герцога, уважаемыми леди и, что уж греха таить, сёстрами самой императрицы. О нет, теперь в них будут видеть в них Изольду. Будут смотреть на их плодовитость исходя из того, как матушка нас выносила и родила. И, скорее всего, как буду рожать и вынашивать детей я, старшая дочь семьи. Для любого угасающего рода, для стареющего лорда или единственного представителя рода, мы — самое дорогое, что есть на рынке невест.

За сёстрами откроют тихую охоту. Я усмехнулась про себя. Сестричкам нужно будет научиться отбиваться от ухажёров и женихов как могут. Нужно, пока не уехала, научить Сару парой приёмов. Сара умная, пусть и скромная девочка. Она сможет противостоять при поддержке брата назойливым поклонникам. Насчёт Алисы лучше предупредить отца, пускай даже не принимает никаких предложений, пока она не подрастёт.

Краем глаза почти у самого трона я заметила знакомую фигуру и едва заметно улыбнулась. Он стоял там, среди прочих иностранных гостей, и едва заметно улыбался. Константин смотрел на меня, не скрывая гордости и тихого торжества. Он смотрел на меня не как на «объект» или «потенциальную невесту», а как на того, кто знал меня настоящую. В простой одежде, порой не очень трезвой, умеющей радоваться жизни и… любить его до потери пульса. А сейчас видел тот блеск, что мне был положен. Блеск будущей дочери герцога. За которой пряталась настоящая я, Лия. И он знал об этом.

Мы приблизились к трону. Король Филипп стоял в центре, рядом с ним его супруга и конечно же Августина. В сторонке притаились Максимилиан и Александр. И все смотрели на нас с искренними, почти родственными улыбками, разве что у королевы-матери в уголках глаз спряталась хитринка, словно она что-то замыслила. Скорее всего так оно и есть.

Отец опустился на одно колено. Матушка, шурша юбками, опустилась в идеальном реверансе, прижав правую руку к груди и склонив голову, её платье легло ровным кругов вокруг неё. Майкл твёрдо и ровно последовал за отцом. Мы с девочками присели почти синхронно. Я присела первой, став вместе с матерью примерами идеального реверанса, сёстры повторили за нами немного неловко, но точно.

— Ваше Величество, — голос Артура прозвучал твёрдо в образовавшейся тишине. — Мы явились по Вашему повелению.

Король Филипп сделал шаг вперёд, и его громкий голос разнёсся по залу — громкий, торжественный, облечённый вековой властью:

— Граф Артур Хайфилд. Родина гордится такими семьями, как Ваша. Вы — образец не только чести и достоинства, но и поразительной преданности. Ваш отец, Густав Хайфилд, да упокой Лиос его душу, спас когда-то моего отца.

По залу пронёсся шелест шёпота. Все знали эту историю, особенно с тем, что семья благодаря этому вырвалась из баронского титула и стала графской.

— Сейчас же Ваша дочь, леди Амелия, оказала неоценимую услугу короне и всему королевству. Благодаря её мужеству, проницательности и честности была раскрытая преступная сеть, возглавляемая моим сыном… — он запнулся на мгновение, тяжело выдыхая. — Принцем Ричардом. Он уже дожидается своего наказания, согласно законам нашей страны, как и его приспешники.

Зал взорвался от возгласов удивления, которые почти оглушили нас. Да, да, здравствуйте, уважаемые аристократы, перед вами «серый кардинал» этой операции. Я, конечно, не была единственным лицом, но выставили как основное для выгоды положения семьи. Пришлось притворно скромно опустить взгляд и не улыбаться. Я здесь, живая и здоровая, мой отец получает титул, через три дня у меня помолвка с потрясающим мужчиной, осенью свадьба. А Ричард… его ждёт забвение, смерть на каторге.

— В знак признательности, — Филиппу пришлось говорить громче, чтобы заткнуть аристократов. — Корона жалует Артуру Хайфилду титул герцога с правом наследования, а также земли в восточных провинциях, доходы с которых позволят его роду жить достойно, в соответствии с новым титулом.

Отец склонил голову ниже.

— Я не достоин такой чести, Ваше Величество.

— Достойны, — твёрдо, но с улыбкой в голосе произнёс король. — Вы и Ваша супруга воспитали прекрасных детей, которые уже послужили нашему королевству лучше, чем некоторые министры.

Раздался лёгкий смешок в толпе, а я чуть не засмеялась. Кажется, я поняла о ком он. Бедняга канцлер, надеюсь, ему не икается при этом упоминании.

Герольд вышел вперёд, с поклоном обратившись к королю, а после принялся вслух громко и отчётливо читать текст указа о назначении отцу титула. Чистой воды скучный канцелярит, в котором промелькнула знаковая для меня фраза: «В признание неоценимых заслуг леди Амелии Кристины Хайфилд, коими она прославила своей род…». Меня признали. Это огромный будет козырь в тот самый момент, когда ворчливые министры из империи будут говорить, что я никто и звать меня никак.

— Встаньте, герцог и герцогиня Хайфилд! — приказал Филипп после того, как оглашение указа закончилось.

Мы все встали почти синхронно, помогая друг другу и шурша тканями. И выпрямили спины и взгляды. Герцогская семья. Теперь выше нас лишь королевская семья и богиня!

— Я не буду требовать с вашей семьи клятвы верности, как того требуется. Ваша семья уже доказала дважды, что верность королевству у неё в крови.

Это был нонсенс и знак высшего доверия. Конечно, когда воцарится Александр, Майкл или его сын вынуждены будут всё равно принести клятву верности. Но сейчас… это было очень и очень сильно.

Отец подошёл с поклоном к трону, принимая из рук короля жалованную грамоту, подтверждающую новый титул. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжимал пергамент с восковой печатью. Я увидела, как матушка вытирала платочком накопившиеся слёзы. Майкл же застыл в стойке «смирно», готовый в случае необходимости ловить отца или мать, если те покачнутся от переизбытка чувств.

Я уже собиралась взять сестёр за руки, когда голос королевы-матери