Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

Она больше не принадлежала себе, а вся ее воля и весь разум были подчинены ему. Единственное, за что всегда боролась Дженнифер со своим отцом — это свобода, которая далась ей слишком дорого. Однако теперь она потеряла и ее.

Все вокруг залилось зеленым пламенем, пока инфанта пыталась в отчаянии испепелить Эгго, хотя и знала, что это невозможно.

— Да тише ты, я ведь спас тебе жизнь, несмотря на то, что ты предала меня.

Он смотрел на нее с неким волнением, но его ухмылка лишь раздражала ее.

— Заткнись… слышишь… — зеленое пламя вспыхнуло с новой силой.

А затем все вокруг снова померкло, Дженнифер ощутила, что падает куда-то в глубокую бездну. Она кричала так громко, как только могла. Кричала и уже понимала, что никто ее теперь не услышит. Мир снова погрузился во Тьму. В ее Тьму.

После этого случая их встречи в реальности стали постоянными. Иногда Эгго просто разговаривал с ней, очевидно, не зная или не понимая, что Дженнифер все слышит и запоминает. Ее даже забавляло, когда она видела его лицо, когда отвечала ему. А Арнлейв терялся в догадках, говорит ли она всерьез или же это его воздействие.

Но в минуты отчаяния и бескрайнего одиночества она жалела только об одном — что не умерла тогда, когда устроила побег Квентина и Джоан. Но слушая во Тьме планы Арнлейва, просила прощения у них за то, что позволила им выжить в мире, который вот-вот навсегда изменится и станет невыносимым, и она уже не сможет никому помочь.

Прошло слишком много времени. Дженнифер уже забыла, что слышала недавно, а что очень давно. Когда бессознательно отвечала, как на допросе, а когда могла проявлять признаки воли. Пока вдруг…

Она не помнила, когда последний раз видела Свет. Наверное, это было еще в то время, когда Ник был жив. Но что-то в этой бесконечной Тьме осветилось. Бледное, едва заметное. Дженнифер подумала, что это все иллюзия или очередные происки Эгго. Но свет не исчезал.

Дженнифер неуверенно протянула руку и… неожиданно не наткнулась на стены. Она ощутила что-то теплое, что-то, что манило ее. Инфанта сделала один робкий шаг, затем еще. Это была не воля Эгго, которая с силой и болью выдергивала ее из небытия, она словно просыпалась после долгого сна.

— Инфант-та Эфрейн? Вы меня слышите? — неожиданно послышался голос эстеровца Квентина. — Смерть побери, что они с вами сделали?

Некромантка не удивилась, он и Джоан, как последние, с кем она общалась, «навещали» ее в подсознании. Но потом всё-таки поняла: сейчас все было по-другому, его голос она слышала извне. Точно так же, как Эгго…

— Ох, Смерть… — на этот раз голос Хоука был ближе. — Д-дженифер?

Она все так же шла вперед, не понимая, это какая-то шутка или же окончательный путь в Нижний мир. Но впервые инфанта смогла выбраться из этой клетки без помощи Арнлейва. Куда именно выбраться? Всё равно, лишь бы прочь отсюда…

Резкий вдох, и Джен открыла глаза. Впервые за долгое время сделала это сама. Она даже не сразу узнала Квентина. Ей пришлось потратить время, чтобы понять, кто стоит перед ней и сколько прошло времени. Она запомнила его более неуверенным и уж точно без щетины, а теперь он как будто стал старше на несколько лет разом. Хотя, кто знает, сколько на самом деле прошло с тех пор времени?

— Квентин? — с сомнением переспросила некромантка и попыталась встать с кресла, в котором сидела.

Без силы Эгго это оказалось не так-то просто. Ее тело онемело, болело и едва слушалось. Хоук осторожно протянул ей руку, предлагая помочь.

— Я так рад, что вы живы…

Его голос был неуверенным и испуганным, но Дженнифер видела, как светились его глаза, словно впервые за пару лет за нее кто-то действительно переживал. Она даже замерла, все еще не веря, что это реальность. Возможно, это по-прежнему была иллюзия, какая-то плохая шутка Эгго или же просто издевательство.

Она растерянно оглядела себя, на ней было черное платье, дрожащей рукой погладила свои заметно удлинившиеся волосы. Некромантка точно выглядела не так, когда в последний раз была «жива».

— Инфанта Эфрейн, нам нужно уходить… — неуверенно произнес Хоук, протягивая ей какую-то бутылочку. — Вот, выпейте, вам должно стать легче…

— Что ты делаешь здесь? В доме Эгго? Как ты сюда проник⁈ — с сомнением она посмотрела на эстеровца, а потом на мутную жидкость в его руках.

— Мне помогли… пока лорда Орла здесь нет, — Квентин обеспокоенно обернулся назад.

Дженнифер не знала, можно ли доверять ему. Она помнила, что Эгго говорил ей про Хоука… что он стал предателем. С другой стороны, он мог сказать все, что угодно. И с третьей — зачем бы Арнлейву вообще присылать Квентина? Но все же ее одолевали сомнения.

— Кто тебе помог⁈ — в руке Дженнифер инстинктивно зажегся зеленый огонь.

Призвать скверну оказалось куда легче, чем встать на ноги. Хоук с ужасом отпрянул от некромантки.

— Простите, но сейчас нам стоит поторопиться, пока не прибыла подмога, мне предстоит многое вам рассказать. Но сначала нужно доставить вас в безопасное место, подальше от эпигонов… я не знаю, сколько у нас времени есть, — тараторил Квентин, почти умоляюще протягивая ей бодрящий эликсир.

Джен заметила, что Хоука испугала ее скверна, и ему бы в пору отступить, однако, он этого не делал, а прямо смотрел ей в глаза. Джен обернулась несколько раз в поисках хоть какого-то подвоха. Но что бы ни происходило сейчас, решимости в глазах Хоука не убавилось. Инфанта даже усмехнулась мысли, что вряд ли он сам понимал, как храбро сейчас выглядит.

— Пожалуйста… — Квентин решился сделать еще один шаг, чтобы некромантка смогла взять эликсир.

Инфанта снова замедлилась, но все же погасила скверну в правой ладони и взяла из его рук флакончик, сделала быстрый глоток и неуверенно ухватилась за ладонь Квентина. Он осторожно потянул ее на себя.

— Вы… сможете идти? Или мне понести вас?..

Джен не знала, что удивило ее больше, готовность стража Эстера нести ее на руках, лишь бы вытащить отсюда. Или же то, что ее тело теперь двигалось как будто само по себе. Она поняла, что за это время в забвении совсем разучилась пользоваться им, и только бодрящее зелье не давало ей упасть обратно в кресло.

— Нет… я смогу, — неуверенно ответила Дженнифер.

Квентин несколько раз взглянул на нее, словно не веря ее словам, но отступил,