Купленная врагом - Мия Флор

— Руфус. — со злостью зову я работорговца, который продал мне принцессу. — Сегодня ты рискуешь…

— Господин. — он кланяется мне в ноги. — Я пришёл… пришёл… — начинает взволнованно он, пока его не толкает в бок какой-то здоровый незнакомый мужчина, подбадривая. — Я просто пришёл выкупить у тебя ту рабыню. Она наверняка уже наскучила. Мне она подойдёт даже израненная или мёртвая. Мёртвая тоже подойдёт. Я заберу тело.

Я прожигаю его взглядом, а потом смотрю на тех, с кем он пришёл. Здоровые и сильные наёмники. А ведь они могли бы заняться охотой на зверей.

Матильда осушает свою кружку и цокает языком, вероятно расстраиваясь, что не сможет переспать с этими мужчинами — ведь они скоро умрут.

Она всегда была догадливой.

Розалинда поджимает губы, понимая, что придётся отмывать пол.

Я рывком вытаскиваю свой нож-бумеранг. Он со свистом проходится по глоткам этих незнакомцев. Их шеи покрываются красным, ноги подгибаются, и они падают на пол.

Руфус, которого я решаю оставить в живых, падает на колени.

— Смилуйся, господин! Они искали девушку, проданную в рабство. Показали мне её портрет. Заплатили, чтобы я их привёл к ней, то есть к тебе. Это же ведь ты её купил. Я не знаю, кто они, но они… Они…

— Если ты ещё раз приведёшь ко мне в дом людей без моего ведома — я тебя убью. Для всех любопытных — этой девушки больше нет. Не существует. Позаботься о том, чтобы каждый, кто принесёт тебе её портрет, в это поверил.

А теперь — убирайся с моих глаз.

Руфус достаёт платочек дрожащей рукой и вытирает взмокший лоб. Он ещё кланяется, отползает к дверям, встаёт на ноги и быстро скрывается в коридоре.

Я киваю Сиплому, чтобы проследил за ним.

Матильда поворачивается к своим парням.

— Ребята, я покажу вам, куда сбрасывать трупы. — говорит она с улыбкой на лице. — Берите их и следуйте за мной.

Надо будет её поблагодарить. И нанять вместе с её группой наёмников.

Я остаюсь ещё ненадолго. Подбираю нескольких наёмников. Чем их больше — тем лучше.

Пока смотрю на продолжающиеся демонстрации силы, думаю о ней.

Здесь много крови.

Она должна к этому привыкнуть.

— Ты влип. — слышу голос Матильды. — По полной.

— Чего тебе? — рявкаю ей.

— Ничего особенного, но похоже, у тебя есть сердце, и ты даже способен любить. — она томно вздыхает.

— Не надо говорить со мной о сердце или о любви. — предупреждаю я её.

Моё сердце осталось там, во рву, заполненном грязью и отходами.

В ответ Матильда громко смеётся.

Зараза.

— Когда мы выезжаем? — меняет она тему.

— Завтра на рассвете. — отвечаю я.

Чем быстрее мы завалим этих монстров, тем лучше.

Нужно успеть сделать это до полнолуния.

До того, как я озверею сам и пойду вырезать деревни вместо тех чудовищ.

— Тогда… — тянет Матильда, становясь за моей спиной и опуская ладони на плечи. — Почему бы тебе не пойти к своей служанке? Я провожу твоих гостей. Помню, что ты сделал для меня. Пора и мне позаботиться о тебе.

Я вздыхаю и позволяю ей помассировать свою шею.

Я выкупил Матильду из рабства, когда она была загнанной пугливой кошкой. Её продавали для мужских грязных утех. Она была избитой, беззащитной и сломанной. Как и я. Тогда я ещё думал, что этот мир может что-то спасти.

Спасло.

Я научил её сражаться, защищать себя и других, чтобы никто больше не смел принуждать её к тому, чего она не хочет.

За пару лет Матильда превратилась в фурию — смертельную и опасную. Она отомстила каждому, кто причинил ей боль.

Доверяю ли я ей? Нет.

Она не привязывается. После всего пережитого ей нужна свобода.

Но я знаю, что она никогда бы не пошла против меня.

— Договорились. Но только без крови. — предупреждаю я её, и она обиженно хмурится.

— Ладно. Только без трупов. На сегодня уже достаточно. — бросаю я ей, поднимаясь со своего кресла.

Я прощаюсь со всеми и передаю правление банкетом ей, Матильде, женщине-кошке.

Добираюсь до своей комнаты и прошу Симфиллу открыть покои.

Принцесса спит. Тихо сопит, свернувшись калачиком. Пульс в норме.

Она прекрасна.

Слишком прекрасна.

Нежная. Вкусная.

Провожу пальцем по её мягким губам. Она их приоткрывает, и сердце ёкает от этого мимолётного движения.

А потом принцесса открывает свои испуганные глаза и в ужасе отстраняется.

Кошмар.

Я её личный кошмар.

18

Лия

Проснуться и увидеть Дарио, склонившегося надо мной, — худший из кошмаров.

А ещё увидеть его таким.

Беспощадным и жестоким.

Перед глазами всплывает то, с какой лёгкостью он убил человека отца.

Дарио не отпустит. Он меня скорее сожрёт.

— Тише… — зловеще шепчет он, и я давлюсь вздохом.

Озираюсь и понимаю, что я в его покоях. Точно, он принёс меня сюда, и я заснула, сама того не заметив. И теперь я проснулась в логове монстра. Жуткого, наблюдающего за мной с ухмылкой.

— Ты — убийца. Ты собирался убить меня тогда. Ты планируешь сделать это и сейчас?

Он смеётся.

— Тогда? — выдавливает, словно ему на язык попало что-то горькое.

— Да, тогда. Я видела, что ты сделал с моими стражами. То же самое, что и с тем наёмником. Ты всегда был всего лишь убийцей.

На моих глазах проступают слёзы.

Он усмехается, но его глаза сверкают яростью.

— Принцесса, ты ничего не знаешь о том, что случилось в ту ночь, и смеешь упрекать меня в этом? — его глаза наливаются кровью.

Как же страшно.

— Я видела своими глазами, — мямлю неуверенно.

— Глупая принцесса. — он скалится.

— Пусти! — вскрикиваю я, когда он хватает меня за волосы и притягивает к себе ближе. Я пробую отцепить его пальцы, но он уже сократил расстояние между нами и теперь надсадно шепчет мне в губы:

— Не отпущу. Ты будешь здесь со мной. Навечно, принцесса. Ты настолько глупа, что даже не способна понять, кто тебе друг, а кто тебе враг. Ты путаешь тех, кто желает тебе смерти, и тех, кто спасает тебя.

С каждым словом он сжимает сильнее мои волосы.

— Пусти, — хнычу я. — Пусти меня.

Но вместо этого Дарио соединяет наши губы и выпивает мою душу в жадном поцелуе.

Я перестаю извиваться.

Матильда говорила, что он заботлив в постели… Разве это забота?

Упираюсь ладонями в его плечи.

Он отстраняется.

— Раздень меня, — приказывает он, всё ещё сжимая мои волосы.

Тяжело дышу. Чувствую себя котёнком, пойманным за шкирку.

Дарио прожигает взглядом, и меня бросает в панику.

Мои